они отвалятся зимой, — продолжал говорить Шикаяма с какой-то странноватой интонацией. А увидев недоумение на её лице, нахмурился и пояснил подробнее. — Рога — голая кость. Без кожи её ничего не питает, поэтому она становится более хрупкой и сама отваливается. Так заложено нашей природой. Чем-то похоже на выпадение молочных зубов у детей. Ты этого не знала?

— Откуда мне знать такие подробности? — смущённо буркнула она, тщательно проходясь уже розовой ваткой по окостеневшему отростку. — Обычно мужчины подпиливают их и не дают разрастаться коронам. Рогатых только в деревне можно увидеть, а я там нечастый гость.

— Логично. Не подумал об этом.

— А они всегда такие острые? — подушечка пальца слегка надавила на самый кончик.

— Зубы хищников острее.

— Не уверена.

Он положил руки ей на талию и притянул к себе, усаживая на колени.

— Я их спилю.

— Ты же говорил, они сами отвалятся, — Аяка поёрзала, удобнее устраиваясь у него на ногах.

— Я шутил.

— Юмор однозначно не твоя сильная сторона.

Угрюмо глянув, Шикаяма внезапно наклонился и куснул её за плечо. Она в последнюю секунду успела отодвинуться, чтобы в глаз не воткнулся один из отростков роскошной короны. Аж испуганное сердечко в груди пропустило лишний удар.

— Да, думаю, всё-таки стоит их спилить, — пробормотала Аяка на грани обморока.

42 глава: Разрыв контакта

Второй час она бегала по всей фабрике вслед за заведующим и тщетно пыталась его расспросить о причинах срыва сделки. Они ведь даже контракт заключили на партию, и в случае его расторжения тем придётся выплатить Аяке крупную сумму неустойки. Но господин Вада был непреклонен.

— У нас будут проблемы, если мы будем с вами работать! — изнеможённо воскликнул он в конце концов, не выдержав её навязчивых приставаний. — Госпожа Ито, мне правда очень и очень жаль. Но я же сказал, что мы вам выплатим всю сумму компенсации до последней копеечки. Что вы ещё от меня хотите?

— Я хочу, чтобы вы мне назвали имя того, кто надавил на ваше предприятие.

— Да откуда мне знать, госпожа! Распоряжение пришло сверху, а я — обычный работник среднего звена. Передо мной никто не отчитывается.

И дальше терроризировать бедного мужчину не было смысла, поэтому Аяка оставила его в покое и покинула фабрику.

Солнце находилось в зените. На время пряталось за проплывающими по ярко-синему небосводу кучевыми облаками, которые словно стелились до самой земли где-то там, далеко — на границе горизонта; а потом снова ослепляло своим безжалостно-ярким, но тёплым касанием.

Достав из сумочки солнцезащитные очки, она двинулась в сторону автомобиля, припаркованного у обочины дороги. Шикаяма не переставал её удивлять. После дома, конечно, наличие у него собственной машины воспринималось как нечто само собой разумеющееся. Вот только никак нельзя было предвидеть, что новенькая легковушка окажется морковно-оранжевого цвета.

— Ты долго, — отметил он, стоило Аяке опуститься на соседнее сидение.

— Они решили разорвать с ними контракт.

— Думаешь, постаралась Хэбино?

— Знаю!

— Но они же выплатят нам неустойку? — успокаивающе поинтересовался Шикаяма и наклонился к ней, чтобы пристегнуть ремень безопасности.

— Выплатят, но проблема ведь не в этом. Мы уже анонсировали на сайте о запуске массового производства. А теперь что? Извините, мы передумали, шьём дальше на заказ? Там же совсем иные цены у комплектов выходили…

— Ничего страшного, мы найдём другую фабрику. Эта ведь не единственная в своём роде, как твоё ателье.

— Я ценю желание меня подбодрить, но, Шикаяма…

— Джун, — вдруг перебил он и, прихватив кончиками пальцев за подбородок, повернул её лицо в свою сторону. — Когда ты начнёшь называть меня по имени?

— Да я просто по привычке…

— Назови.

— Ты сейчас серьёзно?

— Да, хочу услышать.

Аяка закатила глаза от абсурда происходящего. Нашёл время, когда подобную ерунду обсуждать. Будто у них нет забот поважнее. Но по выражению лица Шикаямы отлично читалось, что просто так он не отстанет. И тогда она приоткрыла рот и замерла, поняв, что на деле произнести его имя не так легко, как казалось. Внутри словно какой-то стопор активировался. Пришлось себя фактически пересиливать, чтобы смущённо буркнуть:

— Джун.

Он в мгновение сократил те крохи сантиметров, что до этого сохранялись между их лицами, и чувственно поцеловал. Из головы тотчас всё вылетело. В центре внимания остались лишь мягкие губы и умелый язык, которые захватили власть над её ртом. И тогда ей отчаянно захотелось, чтобы миг сладкого забвения растянулся в вечность.

— Умница, — шепнул Джун, перед тем как отодвинуться и нажать на кнопку запуска двигателя. — Поехали домой.

Всю дорогу до ателье Аяка провела в задумчивом молчании. Теперь, когда точно стало известно, что они в самом деле истинная пара, у неё больше не оставалось ни крохи сомнения. Она понимала, что общество в целом отреагирует столь же категорично, как и мама. Некоторые будут высказывать разные нетактичные замечания и непрошеные советы, а остальные просто косо смотреть. И с этим как-то придётся научиться жить.

Почему среди их подвида так редко встречаются истинные пары?.. Было бы проще, если бы о них хотя бы в средствах массовой культуры говорили, показывали в фильмах и писали в книгах.

Впрочем, ей грех жаловаться…

В мастерской их поджидала дивная картина. Хина вальяжно развалилась на диване, закинув свои длинные и худые ноги на высокую спинку. В другом углу зала сидел в кожаном кресле Карасуока, сосредоточив всё внимание на телефоне в руке. По центру между ними за рабочим столом не находила себе места заметно нервничающая Ёсико. Она поочерёдно кидала тоскливые взгляды то на подругу, с которой оставалась в ссоре, то на парня, что ей нравился.

— А где Комацу и Синохара? — на ходу поинтересовалась Аяка.

— Отошли, чтобы помочь Араи и мне попить принести, — лениво ответила ей с дивана Хина. — Что там за чрезвычайное положение? По какому поводу у нас экстренное собрание?

— С нами разорвали контракт. На фабрику надавили, поэтому они согласны выплатить любую сумму компенсации, лишь бы с нами не связываться. Думаю, прямо сейчас идут профилактические беседы с начальниками других предприятий.

— Это та сука постаралась? — она тут же вскочила на ноги с перевозбуждённым видом. — Вот какого хрена, Ая?! Говорила же ещё тогда: надо её проклясть! Сейчас