заварила чай, достала оставшиеся тарталетки. Алексей включил музыку — старый джаз, винил, который трещал и шипел, создавая ощущение, что мы перенеслись в другую эпоху. Нашу эпоху.

Мы сидели на диване, пили чай, смотрели в окно на звёздное небо. И я чувствовала, как время течёт медленно, как река, неся нас к чему-то новому, неизведанному, прекрасному.

— Эмилия, — сказал он.

— Да?

— Я хочу, чтобы ты знала: я не обещаю, что будет легко. Но я обещаю, что будет честно. Без масок, без сценариев. Просто я. Просто ты. Просто мы.

— Этого достаточно, — я прижалась к нему. — Более чем.

Мы сидели в тишине, слушая музыку, и я чувствовала, как внутри меня что-то расцветает. Не лёд тает — что-то более сложное, более глубокое. Счастье. Настоящее, долгожданное, заслуженное.

— Алексей, — сказала я.

— Да?

— Я хочу, чтобы ты знал: я никогда не перестану удивляться тому, что ты выбрал меня.

— А я никогда не перестану удивляться тому, что ты дала мне шанс, — он поцеловал меня в лоб. — Мы созданы друг для друга, Эмилия. Я знал это с пятого класса. Просто нужно было время, чтобы ты тоже это поняла.

— Терпение, — я улыбнулась. — Ты всегда умел ждать.

— Тебя — всегда, — он взял мою руку, поцеловал кольцо. — Теперь я буду ждать тебя каждый день. Утром, когда ты просыпаешься. Вечером, когда возвращаешься с работы. Ночью, когда мы засыпаем вместе. Я буду ждать каждую минуту, чтобы сказать, как я тебя люблю.

— Не надо ждать, — я покачала головой. — Я здесь. Я никуда не ухожу.

— Знаю, — он улыбнулся. — Теперь знаю.

Мы лежали на диване, обнявшись, и я чувствовала, как его дыхание становится ровным, как его руки обнимают меня, как наши сердца бьются в унисон.

— Спокойной ночи, Эмилия, — прошептал он.

— Спокойной ночи, Алексей, — ответила я.

И закрыла глаза, зная, что завтра будет новый день. И он будет рядом. И это было главное.

Я проснулась оттого, что за окном светило солнце. Яркое, весеннее, оно заливало комнату золотым светом, и я чувствовала, как тепло разливается по телу. Рядом со мной спал Алексей — его рука обнимала меня за талию, дыхание было ровным, спокойным. Я смотрела на него и улыбалась.

На прикроватной тумбочке стояли лилии — те самые, которые он принёс утром. Пять белых цветов, перевязанных лентой. Рядом — открытка, которую я перечитывала уже сто раз: «Ты всё ещё готова узнавать правду? Я люблю тебя. Всегда». А под открыткой — бархатная коробочка с кольцом, которое сверкало на моём пальце.

Я выскользнула из его объятий, накинула халат и прошла на кухню. Там, на столе, стояла тарелка с лимонными пирожными — теми самыми, которые он испёк в пять утра. Я взяла одно, откусила, и вкус рассыпался на языке — кислый, сладкий, идеальный.

— Вкусно? — раздался сонный голос из спальни.

Я обернулась. Алексей стоял в дверях, в домашних штанах и растянутой футболке, с растрёпанными волосами и улыбкой на лице.

— Лучшее, что я ела в жизни, — ответила я.

Он подошёл, обнял меня сзади, положил подбородок на плечо.

— Я рад, — сказал он. — Я пёк их для тебя.

— Я знаю, — я повернулась к нему. — Ты всегда пёк для меня.

Он поцеловал меня, и в этом поцелуе было обещание. Обещание терпения. Обещание верности. Обещание любви.

Мы вышли на балкон, и я облокотилась на перила, чувствуя, как тёплый мартовский ветер играет с моими волосами. Алексей встал за спиной, обнял меня, и мы смотрели на город, который просыпался после зимней спячки.

— Эмилия, — сказал он.

— Да?

— Ты знаешь, что сегодня 8 марта?

— Знаю, — я улыбнулась. — Ровно год.

— Ровно год, — он поцеловал меня в висок. — И я хочу, чтобы ты знала: это только начало.

— Чего? — спросила я.

— Всего, — он повернул меня к себе, заглянул в глаза. — Нашей жизни. Нашей весны. Нашей любви.

Я смотрела на него, и внутри меня всё пело. Не от слов, не от жестов, не от цветов. От того, что он был здесь. Настоящий. Мой.

— Я люблю тебя, — сказала я.

— Я люблю тебя, — ответил он.

Мы стояли на балконе, обнявшись, под тёплым мартовским ветром, и я чувствовала, как весна входит в моё сердце. Навсегда.

За окном был новый день. Новая весна. Новая жизнь. Наша жизнь.

И это было только начало.