более того. Хорошо бы на ужин подать несколько видов дичи, а главным блюдом — то, что подстрелил хозяин лично.

— Надеюсь, это будет что-то съедобное, — проворчала Вероника, опешившая от невероятного количества условностей. А ведь они только меню обсудили!

— Тут уж не с тебя спрос, а с егерей, — ласково улыбнулась Афелиса. — Позволь мужчинам позаботиться об этом, дорогая.

«Аллилуйя, мужчины здесь хоть о чем-то обязаны заботиться!» — мысленно воскликнула Вероника и сказала, что с едой худо-бедно разберется. Гораздо больше ее волновало, чем принято развлекать гостей.

Она робко предложила устроить фейерверк, раз вечер будет проходить на улице. Или пригласить музыкантов, пусть играют что-нибудь легкое. И необходимо решить, как украсить место, стоит ли заказать шатер, чтобы не зависеть от капризов погоды.

— Ты что, это же не бал! — воскликнула подруга. — Где ты успела нахвататься этой тяги к роскоши напоказ? Все должно быть скромно, по-домашнему, атмосфера встречи узкого круга близких друзей, понимаешь?

Смущенная Вероника пробормотала нечто невнятное. Вечеринку в таком огромном особняке она представляла слабо, по сценам из исторических фильмов, и порадовалась, что решила сперва посоветоваться с Афелисой и не выставила себя идиоткой без чувства меры.

Увидев растерянность подруги, Афелиса взяла бумагу и перо и пообещала, что все пройдет наилучшим образом. Заверила, что обожает устраивать приемы и поможет продумать каждую мелочь. Самой главной задачей хозяйки будет очаровать гостей и не давать им заскучать, а с этим, без всякого сомнения, Доминика легко справится.

Поблагодарив чуть ли не со слезами на глазах, Вероника не стала признаваться, что в последнем очень сильно сомневается. В конце концов, вполне может оказаться, будто она никому и не интересна, как на дебютном балу. Поприветствовав хозяйку, гости переключат внимание на принца с супругой, а она будет лишь следить, чтобы вовремя наполняли бокалы и подносили закуски.

Афелиса не стала дожидаться, пока хозяин поместья возвратится с охоты, сказав, что не желает проводить вечер вне дома, когда муж в отъезде. Договорились, что Вероника навестит ее на днях, чтобы обсудить детали грядущего приема.

Альберт вернулся к ужину, как и обещал, вместе с Ребеккой. Девочка хотела вновь остаться у девчонок Моретти, но в этот раз Вероника не позволила. Ей нужно было посоветоваться с сестрой, ведь кроме соседей в Зеленую долину должны будут приехать родители, а Бекки точно знала, как им угодить. Но на самом деле Вероника просто соскучилась.

К этой чудесной девчушке, доброй, живой и непосредственной, она успела привязаться так сильно, словно они и вправду были сестрами. Она не представляла поместье без Ребекки и не могла поверить, что через месяц с небольшим та уедет.

— Как здорово, у нас будет прием! Ты все чудесно придумала, — обрадованно вскрикнула Бекки, даже в ладоши захлопала. — Позволишь мне выбрать десерт для обеда? Нет, если уже сама выбрала, то не надо...

— Выбирай все, что тебе нравится, — улыбнулась Вероника. — Как раз хотела обсудить подробности. Что подать к обеду, какие придумать развлечения для гостей. Ведь это же и твои гости, посоветуешь что-нибудь?

— Ну конечно, помогу всем, чем сумею. А ты обязательно должна нам спеть, Мики, я так давно не слышала, как ты поешь.

— Я пою? — изумилась Вероника, которая даже в душе петь стеснялась.

Музыкальным слухом природа ее наделила, а вот на голос не расшедрилась, и, прекрасно слыша, как лажает и не вытягивает больше одной ноты, она смирилась — если не дано, лучше и не пытаться. Выходит, у Доминики были способности, вот только та наверняка училась вокалу, а Вероника — никогда. Можно ли оправдать амнезией утрату подобного навыка?

— К сожалению, ни одной песни не помню, — сказала она, косясь на Бекки. — Для тебя еще могу попробовать, но при гостях... Пожалуй, не стоит.

— Конечно стоит! Вот увидишь, все будут в восторге, — ответила Ребекка. Судя по горящим глазам, отказываться от этой идеи она не собиралась. — А песни мы заново выучим, любые, какие понравятся. Прямо сегодня и начнем, ты не против?

Вероника сдалась. После ужина она позволила себя увести в бальный зал, где, по словам сестры, была лучшая акустика. Ребекка уселась за огромный белоснежный рояль и легко, словно мимоходом, наиграла по памяти довольно сложный отрывок.

— Отлично настроен, ваш управляющий и в самом деле тщательно за всем следит, — удовлетворенно произнесла она и протянула сестре нотную тетрадь.

Некоторое время Вероника читала тексты, а Бекки играла к ним мелодии. Ни одна из песен не вызвала желание ее исполнить: в каких-то не нравилась музыка, в других — раздражали стихи. В основном это было что-то чересчур сентиментальное либо слащавое, непременно про любовь, но строго в рамках приличий. Пошлятина, местный аналог низкопробной попсы.

— Неужели мне раньше такое нравилось? — ужаснулась Вероника.

— Да, здесь почти все твои любимые, они очень популярны. Особенно те, которые исполнял Алессандр Барлоу — одну из них вы не раз пели дуэтом с кузеном Пабло и имели оглушительный успех, — хихикнула Ребекка.

— Чего тогда смеешься? — с наигранной обидой спросила Вероника, пытаясь вспомнить, кто такой Алессандр Барлоу. Она точно где-то слышала это имя.

— Дорогой кузен так смешно блеял в припеве, что я всякий раз едва сдерживалась. Он ведь считает, что обладает превосходным баритоном, заметил бы — обиделся смертельно.

Заявив, что на этот раз обойдется без дуэтов, Вероника рассеянно полистала нотную тетрадь и вспомнила: Алессандр Барлоу — кумир Доминики. Тот самый смазливый брюнет с усиками, чье фото она тайком хранила в пансионе. Неудивительно, что девушка знала весь его репертуар наизусть.

Порывшись в стопке тетрадей, она нашла сборник народных песен. Одна из них понравилась обеим сестрам: простенькая, но красивая и печальная мелодия, слова о том, как два путника перекликаются в тумане, но все не могут друг друга найти.

Приноровившись к ритму, она начала петь, сперва тихо, неуверенно. Но оказалось, что у нее теперь красивый голос, сильный и чистый. Она легко брала ноты, о которых раньше и мечтать не могла, от низких, бархатных переходя к невероятно высоким, и ни разу голос ее не подвел.

Она привыкала к новому умению, пробовала исполнить что-то еще, и с каждым разом выходило все лучше. В тот момент она готова была простить Доминике и лень, и запущенную внешность, и испорченные отношения с окружающими — талант компенсировал все.

— Здорово как... — вздохнула Вероника, когда затихла очередная мелодия. — Я и не представляла, что так могу.

— Прости, моя хорошая, я должна была напомнить раньше, — огорчилась Ребекка.

— Ты и так мне во всем помогаешь, не извиняйся! Лучше сыграй еще раз ту, первую, если