– Последнюю жертву высушили.

– В смысле? Серьезно? – мгновенно подобрался Барти. – Ты уверена?

– Абсолютно. Торвальд описал тело – полное иссушение, вероятно, с деградацией органов. Вполне вероятно, с предыдущими телами дела обстояли так же. Просто состояние было ужасное. Судебный патанатом сказал бы точно, но я… я могу только предполагать.

– И ты предполагаешь серию из трех жертв.

– Да. Способы убийства идентичны, обстоятельства смерти идентичны, логика выбора объекта постоянна. Кто-то проводит ритуал.

– И очень неслабый ритуал. Ты сказала об этом Торвальду?

– Нет. Подумала, что нужно сначала безопасникам информацию передать. Вдруг это кто-то из наших?

– С чего ты взяла? – нахмурился Барти. – Под воздействием гиперполя в периметре возможны самые причудливые аберрации. Кто-то зомби поднимает, кто-то в оборотня превращается… Может, кого-то из местных осенило, как гениальный ритуал провернуть. Настолько полезный и нужный, что ради него троих сограждан грохнуть – вообще не вопрос.

– Может быть… – Ива, упершись носком в пол, толкнулась и медленно описала круг, снова оказавшись лицом к лицу с насупленным Барти. – Но Товральд нашел около тела клочок дождевика.

– Какого дождевика?

– Обычного. Желтого. Нашего.

– Ха. Вообще не аргумент. Когда «Норд-Кристал» сюда заходил, пучок таких дождевиков местным лидерам подарили.

– Думаешь, жертвоприношения совершает кто-то из местной знати? Вырядившись в дождевик?

– А почему нет? Уж что-что, а глотки резать они умеют.

Ива, откинувшись на спинку стула, снова оттолкнулась ногой. Стены, столы, шкафы, папки медленно поплыли перед ней в унылом бессмысленном круговороте.

– По-моему, это натяжка. Большая натяжка.

– А по-моему, это обоснованное допущение. Ты представляешь себе кого-то из наших, бродящего по лесу и выслеживающего местных?

– Вполне. Люди здесь не первый день живут. Местность знают, с горожанами знакомы. Выбрать потенциально беспроблемных жертв среди них не так уж и сложно. К тому же… Мы ведь не знаем, сколько убийца потратил времени на подготовку. Может, он информацию месяцами собирал.

– Но местному это сделать проще.

– Убить – да. А создать ритуал? С нуля, без подготовки, без навыков? На одном голом вдохновении?

Ива задумалась. Барти тоже.

– А вообще, может, все не так уж и плохо, – тряхнул наконец головой Барти. – Мы сейчас исходим из того, что все трупы – жертвы. Но это ведь просто предположение. Может, там бытовуха какая-нибудь.

– Шутишь? – хмыкнула Ива. – Картинка же один в один. Но в любом случае безопасники должны эксгумацию провести. Скоро будем знать точно.

– Вот ору-то будет, когда местные про их планы узнают.

– С чего им орать?

– А ты думаешь, представители примитивного социума аплодировать будут, если какие-то чужаки припрутся их могилы раскапывать? На месте безопасников я бы сразу щиты выставил вокруг кладбища. Чтобы благодарная публика стрелами не нашпиговала.

Ива коротко зыркнула на Барти, но совпадение, видимо, было случайным.

– Так что сказали безопасники? – Барти нехотя сполз со стола и одернул брюки, выравнивая бритвенно-острые стрелки. – Ты с кем разговаривала?

– Ни с кем. Я докладную на имя управляющего написала.

– Что ты сделала?! – вытаращил глаза Барти. – Докладную? На имя управляющего?

– Да. И официально завизировала входящий номер на копии докладной. Хрен с ним, с Лейви, – он уже мертвый. Но сейчас вообще-то людей убивают. И если я могу надавить на безопасников хотя бы через бумажки – можешь быть уверен, я надавлю.

В большом зале было холодно и душно. Как это возможно, Торвальд не совсем понимал – однако вот она, истина. Категоричная и непоколебимая. Холодно. И душно. Отец, сидевший во главе стола, поплотнее запахнул ворот плаща с роскошным бобровым воротником, бондам, сцепившимся в очередной сваре, на холод было плевать. А Торвальд мерз. И скучал.

– Мы должны брать подати серебром и золотом! В Лавердале давно так делают, и только мы цепляемся за старые обычаи!

– Металлом! Откуда у бедного землепашца серебро? Ты, Ольв, как наладил торговлю маслом, так все серебром мерить стал. Но ты забыл, как живут обычные люди!

– Не делай вид, что печешься о благе землепашцев! Уж не ты ли в прошлом году подать прелым зерном заплатил? Прелым серебром, небось, не получится!

– Да как ты можешь меня в таком обвинять!

– Запросто! Что вижу, то и говорю. Но ты, Хескульд, можешь опровергнуть мои обвинения! Что, нечего сказать?

– Нечего? Это мне-то – и нечего?! Да все знают! Все видели, какое зерно было в подводах! Трюггви, подтверди!

– Да вы с Трюггви давно…

– Это клевета! Мы никогда…

– Серебро…

– Прелое зерно…

– Мера подати…

Торвальд вертел головой, пытаясь уследить за разговором.

Пшеница, редкая и дорогая, и ячмень, обыденный и дешевый… Скот. Сыры, рыба, тюлений жир, капуста, репа. Снова скот, и лошади, и птица, которая от чего-то мрет, а может, не мрет, а травят ее со злым умыслом, опять лошади – которых можно бы скрестить с южными, длинноногими, и тогда получаются высокие быстрые кони, но зимой они мерзнут, не нужно вливать дурную кровь, от нее только вред, а не польза…

Скот, рыба, кони, сыр, ячмень, нет, пшеница, Хескульд передвинул межу, нет, Хескульд межу не передвигал, ячмень, пшеница…

В такие моменты Торвальду казалось, что его голова превратилась в пустой бочонок. Кто-то сыпанул в этот бочонок прибрежной гальки и теперь от души пинает ногами. Галька колотится, грохочет о дощатые стенки, безжалостно их щербя, и бедный бочонок того и гляди развалится. Козий сыр, овечий, потрава на пшеничном поле, да сроду там пшеницы не росло, ты овес высаживал, ну как же овес, когда твои бараны пшеницу сожрали, а что не сожрали, то вытоптали…

– Хватит, – хлопнул ладонью по столу ярл Эйнар. – Обсудим взаимные обиды позже. Сегодня мы встретились, чтобы решить, как будем собирать подати. Давайте вернемся к этому вопросу. Бонд Хавгрим, что скажешь?

– Ну что скажу… – тучный, седой, как белая сова, Хавгрим поднялся, оправил дорогущую, шитую цветным бисером рубаху. – Я думаю, у простых людей серебра не будет. А если начнут его на пшеницу выменивать, так цена сразу взлетит. И получится, что подать осталась прежней – а отдать нужно больше.

Почему цена взлетит? Ну станут выменивать, и что? Хотя если все сразу станут… А серебра не так чтобы много… Те, у кого серебро имеется, цену на него наверняка задерут. Что правда, то правда.

Мудрый человек бонд Хавгрим. Мудрый и дальновидный.

– Ты намекаешь, что я хочу цену на серебро поднять?

– Нет, Эцур, я ни на что не намекаю. Просто указываю на очевидные последствия такого решения.

А ведь действительно. Эцур предлагает взимать подати серебром – но Эцур же серебром и торгует…

– Ну так я тоже укажу на последствия! В прошлом году мы взяли с