Бедолаги были слишком стары, бедны или скучны, чтобы их взяли в Юстон или Ньюмаркет.

Луиза де Керуаль шла одна. Близкими подругами среди придворных дам Уайтхолла она не обзавелась. Все они либо поглядывали на нее с подозрением, либо желали использовать ее в собственных интересах. То, что Луиза – француженка, уже достаточно серьезный недостаток, но почти с самого начала у всех возникло ощущение, что мадемуазель де Керуаль выбивается из общего ряда – к примеру, пользуется повышенным вниманием джентльменов. Ну а больше всего Луизу выделяло то, что к ней благоволил сам король.

В этот день у Луизы снова разболелся живот, и теперь списать недомогание на «эти дни» было невозможно. Месячные у нее только что закончились, и оставалось лишь молиться, что виной тому не какая-нибудь зловредная язва, растущая у нее внутри. Скорее всего, причина в непрестанных тревогах, а ведь это тоже недуг, своего рода сердечная язва.

В сторону дам направлялись заместитель государственного секретаря господин Уильямсон и месье Кольбер. Луиза не ожидала встретить их в Собственном саду, особенно в такой час. Двое мужчин прошли через арку у ворот на Кинг-стрит и теперь медленно шагали по зигзагообразным дорожкам между низкими изгородями, скрывавшими ноги гуляющих ниже колена. Уильямсон и Кольбер явно были поглощены разговором.

Когда они почти поравнялись с дамами, Уильямсон свернул и быстро зашагал к двери в углу между башней с флюгером и Тихой галереей. Кольбер же, лучась улыбкой, шествовал по усыпанной гравием дорожке, c педантичной вежливостью приветствуя каждую даму по отдельности. Затем посол обменялся парой слов с одним из джентльменов. И вот наконец Кольбер приблизился к Луизе. С поклоном встав перед ней, он будто случайно перекрыл мадемуазель де Керуаль пути к отступлению: позади была только низкая изгородь.

– Мадемуазель, вы сегодня просто очаровательны, – произнес посол. – Благодаря холодному воздуху у вас на щеках проступил восхитительный румянец.

Луиза присела в реверансе, потом скромно опустила взгляд.

– Моя супруга передает вам наилучшие пожелания. Целую тысячу, не меньше.

– Очень мило с ее стороны. Пожалуйста, передайте ей мою благодарность.

– Утром моей супруге пришло письмо от леди Арлингтон. Ее светлость призналась, что с трудом покидает Лондон и лелеет надежду вскоре снова увидеть вас.

Луиза пробормотала, что недостойна дружеского расположения леди Арлингтон и полностью осознает, какая высокая честь ей оказана.

– Королева в своем письме любезно предоставляет вам разрешение приехать в Юстон вместе с нами. Мы с мадам Кольбер рассчитываем отправиться в дорогу через день-два, так что долго ждать не придется. Уверен, вам понравится на скачках. Ньюмаркет всего в милях двадцати оттуда, и почти весь двор уже там, за исключением тех, кто в Юстоне. Весь город будет en fête[73].

Дамы и вельможи ушли вперед – недалеко, но этого было достаточно, чтобы Луиза осталась наедине с послом.

– Я говорил с мадам де Борд, – перешел на деловой тон Кольбер. – Она подберет для вас наряды, благодаря которым вы предстанете во всей красе. В Юстоне и Ньюмаркете обстановка не такая формальная, как здесь. – Посол хохотнул. – И это тот случай, когда природные чары не мешает усилить всевозможными ухищрениями. Почему бы и нет? Помните, все, что на вас надето, должно радовать мужской глаз. Представьте себя невестой, которая готовится к свадьбе и больше всего на свете желает понравиться своему будущему супругу и повелителю. – Кольбер выдержал паузу, давая Луизе возможность осознать смысл его слов. – В подобных вопросах слушайтесь мадам де Борд, – продолжил он уже на более прагматичной ноте. – Она свое дело знает. Все счета я велел отправлять мне.

Луиза кивнула, показывая, что все поняла. Она не произнесла ни слова. Да и зачем что-то говорить? Никакие ее доводы не изменят ситуацию.

– Времени терять нельзя, – наставлял Луизу Кольбер. – Поедем все вместе в моей карете – вы, я и моя жена. А до отъезда держитесь подальше от герцога Бекингема. Где он – там неприятности, да и в любом случае Бекингем для вас неподходящая компания. – Вдруг Кольбер улыбнулся. – Чего вы так испугались, дитя мое? Пока есть возможность, наслаждайтесь тем, что жизнь преподносит вам на блюдечке.

Пес сторожа был нескладным зверем с длинными пожелтевшими клыками и пятнистой шерстью.

Он и при жизни-то не отличался красотой, а после смерти несчастное животное выглядело не просто уродливо, а прямо-таки отвратительно, и виной тому был процесс разложения. Пса несколько раз ударили клинком – возможно, тем же самым, которым закололи мужчину без лица. От него исходило гораздо более сильное зловоние, чем от тела в подвале Раша. Черви и мухи облепили труп и устроили настоящее пиршество: насекомые тучами кружили над ранами, пастью, ноздрями, гениталиями, задним проходом и глазами.

Работники отыскали собаку в куче мусора неподалеку от того места, где обнаружили тело неизвестного человека. Труп был втиснут между тем, что осталось от кирпичной стены, и сломанной балкой, а сверху засыпан слоем мусора. Смрад почувствовали бы раньше, не прикажи Раш закрыть всю стройку.

Хадграфт взглянул на мертвого пса и тут же отвернулся, закрывая нос и рот плащом. Кэт вышла во двор следом за ним.

– Что за мерзость! – воскликнул Хадграфт. – Прикажите своим людям немедленно от нее избавиться!

– Может быть, следует известить господина Осмунда? Или даже господина Раша?

– Зачем? Вердикт эта находка не изменит и на ситуацию не повлияет. А Раша она и вовсе не касается.

– Как пожелаете. Кстати, придется нам повысить работникам плату. Они и так уже говорят, что место проклятое. А теперь станет еще хуже.

– Суеверные дураки! – Хадграфт сплюнул на землю.

Состроив гримасу, он издал нечто среднее между хмыканьем и стоном. Этот звук неожиданно напомнил Кэт пронзительное взвизгивание собаки, которой наступили на лапу.

– Мало нам забот! – добавил Хадграфт.

– Зато теперь мы знаем, что стало с пропавшей собакой, и в этой истории можно поставить точку. Пожалуй, надо сказать Ледварду, что пса обнаружили.

– Выполняй он свои обязанности как следует, ничего этого не случилось бы. Кстати, теперь, когда мы его рассчитали, нужен новый сторож. Я поищу кого-нибудь. А на сегодня сгодится и мой кучер. Он парень крепкий и темноты не боится.

После ухода Хадграфта Кэт почти весь день провела, надзирая за работниками и стараясь не думать о том, где и как проведет вечер Джеймс Марвуд. Кэт наблюдала, как мужчины хоронили пса, и успела даже в чрезмерных подробностях рассмотреть, что с ним сотворила смерть. Как только труп благополучно закопали на глубине четырех футов в дальнем углу пустыря, Кэт велела строителям разобрать мусорную кучу.

Им не нравилось, что