— … дай сюда, идиот! — раздался знакомый голос. — Говорит старший следователь отдела по работе с дворянами, царской канцелярии, Никифор Петрович. Прошу вас не оказывать сопротивления, это совершенно ни к чему. Фёдор Иванович, мы не собираемся вам вредить. У нас приказ доставить вас в царскую резиденцию в целости и сохранности, только и всего.

— Сложите оружие, отойдите от техники, и мы поговорим, — предложил я, и через несколько секунд раздался приказ на отход. А вскоре ко мне с поднятыми руками и открытыми ладонями вышел бывший следователь. Или не бывший, а действующий? Я уже запутался.

— Фёдор Иванович, не нужно драмы. Наша задача — просто встретить, обеспечить безопасность и довести вас до дома. Мы гарантируем безопасность и…

— Не пустим! Убьют благодетеля! — заголосили бабы, будто в самом деле могли чем-то помочь. — Не верим! Ни единому слову вашему!

— Всё в порядке. Ничего они со мной не сделают, а если попробуют, это станет последним, что они сделают в этой жизни, — заверил я сторонников, и, показывая, что это непустые слова, поднял себя на каменном пьедестале. Фокус, показанный когда-то грандмастером теперь давался почти легко.

— Господин! — выкрикнула Милослава, протягивая руки.

— Останься с ними. Успокой, объедини, возглавь, — приказал я, и жрицу тут же обступили старые помощники и новые последователи. Когда я уходил, они чуть ли не в строй встали, защищая женщину.

— Мэтр Памир, отпустите наших людей и технику, — попросил следователь, когда мы отдалились от ордена.

— Не раньше, чем они сложат оружие. Вряд ли в этом посёлке кто-то или что-то может мне угрожать.

— Вы не правы, но об этом мы тоже поговорим, — покачал головой Петрович, когда мы подошли ближе к крепости. Увидев стоящую на воротах стражу, я сразу понял, что гостит у Гаврасовых совсем непростой человек. Егеря на башнях, опричники в чёрном у стен, ликвидаторы возле техники.

В то же время во дворе суетились незнакомые слуги: всё было идеально вылизано, да так, что аж противно. Даже кровавые пятна, оставшиеся после осады, оттёрли со стен. Зелени не хватало. Но во время вторжения её всю скормили скотине, коровам да козам, дававшим молоко для детей. Не осталось ни розовых кустов, ни лабиринта, ни живой изгороди. А вот фонтан на удивление работал, хотя я точно помнил, как его снесли бронетранспортёром во время эвакуации.

— Он один или со свитой? — спросил я, когда мы уже подходили к особняку, в котором горел яркий свет. Судя по гулу и дыму, за зданием работал паровой генератор.

— Скоро всё сами узнаете, — ушёл от ответа следователь, и когда передо мной открылась дверь, в шею что-то ударило. Сильно, но не настолько, чтобы пробить каменную кожу, которую я сделал матово-прозрачной. Хрусталь треснул и разлетелся на осколки, но остановил пулю.

— Убийца! — раздалось несколько криков, и тут же на стене началась пальба.

— Брать живьём! — рявкнул Петрович, заслоняя меня собой. Что вызвало лишь улыбку. Ведь мы были в моей крепости. Где стены помогали не иносказательно, а очень даже реально.

Стрелок, пытавшийся укрыться за парапетом, вскрикнул, рухнув в образовавшуюся щель. Его обволокло каменным покровом, не позволяя даже вздохнуть, а всего через несколько секунд к нашим ногам выкатилось яйцо с задыхающимся неудачником. Мне даже не пришлось пальцем шевелить, чтобы проконтролировать магию.

— Кто попробует его убить, будет следующим, — громко сказал я, чтобы все слышали, и, выждав секунду, раскрыл скорлупу. Парень, оставшийся в кандалах, жадно начал хватать ртом воздух. — Кто тебя нанял?

— Позвольте я лично займусь допросом? — напрягся следователь.

— Только в моём присутствии, до которого он должен дожить. Я вам не доверяю, — спокойно сказал я, направившись в особняк. На самом деле мне было всё равно, кто именно желает мне смерти. Османы, заговорщики, предатели — без разницы. Теперь я мог гарантировать собственное выживание при любых условиях. Даже Илья не сумеет меня убить, а магистр… что же, думаю, ему придётся очень постараться и не факт, что он выйдет победителем. Месяц в аномальной зоне сделали своё дело.

— Сюда, пожалуйста, — попросил Петрович, указывая мне путь в гостиную, в моём же доме. Хотя нет в доме Гаврасовых, на чём так настаивала в своё время Софья. Всё же это дом её отца и её рода. К слову, убранство внутри стало куда богаче. И дело даже не в уборке и косметическом ремонте — завезли другую мебель, люстры, светильники…

— Ваше высочество, я доставил мастера Памира, — объявил следователь. Хотя, на мой взгляд, это было и так очевидно. Но видимо, он действовал строго по протоколу, потому как после повернулся ко мне и поклонился. — На этом моя работа полностью закончена, далее вы вне моей компетенции. Простите, если что не так.

— Бог простит, — ответил я, внимательно глядя на Петровича. — Но я не держу зла. Пока у нас было всё в порядке.

— Тогда всего доброго, — ещё раз коротко поклонился следователь и вышел, оставив меня вместе с царевичем и его свитой. Всего семь человек, ни один из которых не был простым телохранителем. И дело тут не столько в одежде и ухоженном внешнем виде, сколько в поведении и манере держаться.

И взгляды. Кто-то смотрел с превосходством, кто-то откровенно пренебрежительно, и только некоторые с осторожностью. Особо выделялся царевич, несмотря на идеально ухоженный вид, была очевидна его усталость.

— Прежде чем мы начнём… — начал было он, но запнулся на полуслове, потому что я не стал ждать, пока мне дадут разрешение сесть. А просто подошёл к креслу и с удовольствием откинулся на мягкую спинку.

— Да что ты себе позволяешь, холоп! — вскрикнул один из сопровождающих и двинулся ко мне. Царевич сделал останавливающий жест, но я успел раньше. Мужик рухнул сквозь ставшие трухой доски, а через мгновение застрял в каменном мешке, из которого торчала только вопящая голова. — Отпусти! Отпусти немедля!

— Шумный, — поморщился я, и сдвинул камень чуть выше, так что над поверхностью остался только нос и полные ужаса глаза. — Продолжай, твоё высочество.

— Значит, конфликт? — отодвинувшись от стола, поинтересовался принц.

— Только если продолжите меня провоцировать. Ну и… думаю, титул «мэтра» несколько устарел.

— За месяц? — поднял бровь один из сопровождающих. Больше ни у кого презрительных взглядов