мозгам. Мелькали в прицеле глаза и оскаленная пасть бегущего монстра, но я продолжал упорно стрелять. Наверное, так же чувствует себя пилот идущего в лоб самолета. Отчаяние и невообразимый азарт. Здравый смысл и чувство самосохранения уже давно улетели за скобки. Одного урода обязательно нужно убить! Я так решил, и уже не отверну, чего бы мне это ни стоило!

Передний монстр прыгнул, когда нас с ним разделяло чуть больше трёх метров. Скрежетнув когтями по камню волколак рванулся ко мне, широко расставив свои верхние лапы, но за мгновение до этого моя пуля все же пробила ему башку. Вторая в полете вышибла оставшиеся мозги, и в меня он прилетел уже окончательно дохлым.

Картинка словно застыла. Летящий монстр, с изуродованной пулями мордой, и еще два — метрах в пяти позади. Голубые цветы на склоне холма, белые плиты дорожки и выбитый последним выстрелом клык. В следующий миг в лицо дохнуло трупной вонью. На рубаху и плащ брызнули мерзкие капли, и сильный удар отбросил меня назад.

К такому подготовиться сложно, но пистолет я убрать успел. Сгруппировавшись, оттолкнул левой рукой летящий в меня труп и как мог отпрыгнул назад. Понимая, что устоять на ногах не получится, сразу ушёл в кувырок и разминулся с рухнувшим на пол телом.

Вскочив на ноги, тут же выхватил меч со щитом и начал быстро отходить назад — к чаше, чтобы не дать себя обойти. На входе тем временем случилась небольшая пробка. Увидев, что приятель подох, а жертва сама забежала в ловушку, оба не-живых резко затормозили, но задних дожидаться не стали — забежали в храм и по-кошачьи разошлись в разные стороны.

Была еще надежда, что они не сунутся в святилище бога, но эти предположения не оправдались. Оно и понятно. Вряд ли кто-то привлечет нас за оскорбления чувств верующих. Разве только сам хозяин этого храма, но уверен — он с удовольствием посмотрит на начинающееся представление. С такой-то рожей его хер оскорбишь.

Они и правда были похожи на обезьян с волчьими головами, и вели себя как крупные кошки. Угрожающе рыча, твари обошли меня с боков и атаковали с интервалом в пару секунд.

Вот как отбить баклером прыгнувшую на тебя обезьяну, удар лапы которой может нанести непоправимую рану? И при этом, одновременно уйти от атаки второй? Правильный ответ: да хрен его, сука, знает! У меня это получилось только отчасти.

Шагнув навстречу левому монстру, я принял на щит одну из его лап и загнал клинок между ребер. Меч с глухим звуком пробил серую шкуру чудовища и вошел в тело твари примерно наполовину. Рёв захлебнулся и я, заметив движение справа, резко шагнул вперед, уходя от атаки второго урода. Увернуться получилось только отчасти. Умирающий монстр в полете конвульсивно вцепился в края баклера обеими лапами, я немного замешкался, пытаясь не выпустить щит из руки, и это едва не стоило мне жизни.

Сухо затрещал разрываемый плащ, резкая боль полоснула от лопатки до поясницы. Когти второй твари, разодрали спину и лишь каким-то чудом не зацепились за ребра.

Выматерившись, я бросил щит и, вырвав из раны меч, с трудом устоял на ногах. Дыхание сбилось, остатки одежды на спине тут же намокли, на пол упали тяжелые красные капли.

Труп первого урода тем временем рухнул на плиты. Щит отлетел в сторону и закрутился на полу в четырех метрах впереди, слева от разворачивающегося чудовища. Понимая, что поднять его не получится, и слыша с улицы рев подбегающих монстров, я снова ушел к чаше и стал дожидаться следующей атаки.

Спина разрывалась от боли, движения давались с трудом, и я прекрасно понимал, что эта драка последняя. Тварей, что на улице, мне уже не убить, но этого я заберу с собой в местную Преисподнюю.

Монстр не заставил себя долго ждать. Развернувшись и не переставая реветь, он перешагнул через труп и прыгнул. Широко расставив лапы и целя зубами мне в горло.

Мерзкая тварь, из-за которой я скоро подохну…

Ярость и ненависть вымыли боль. Я резко шагнул навстречу, с силой загнал левый наруч в пасть прыгнувшего монстра, и громкий хруст ломаемых сталью зубов, прозвучал для меня торжественной музыкой. В следующий миг лапы не-живого бессильно ударили по плечам, и волшебный клинок с глухим звуком вошел твари под рёбра. Боясь, что эта паскуда может избежать окончательной смерти, я напряг разорванную спину и перекинул умирающего урода через себя.

Хрустнуло. Хребет не-живого сломался о край чаши, тело безвольно скатилось внутрь. Меч вырвался из раны, и я, не задумываясь, добавил колющим в голову.

Острие меча угодило в глаз и пробило череп насквозь. Монстр дернулся и затих. Хрип оборвался, и я, выдернув меч, пошел к лежащему на плитах щиту.

Боль рвала тело на части. Идти получалось с трудом, но я не собирался сдаваться без боя. Этот последний жест — обычный гонор умирающего солдата, но только я решаю, как принять свою смерть!

Она ведь только моя — не чья-то еще. Подруга, с которой шёл бок о бок все последние годы. На заданиях и в лагерях во время обстрелов. Под жарким солнцем, в зеленке и даже в госпитале… Она всегда была рядом, и вот наконец решила мне улыбнуться. Обратила внимание, и я не могу просто подохнуть. Надо как викинг, с мечом и щитом. Улыбаясь в ответ старой подруге…

Подобрав баклер, я пошел обратно к чаше, и в этот миг в зал забежали отставшие твари. Утробно рыча и не обращая внимания на трупы приятелей, монстры разошлись полукольцом и направились в мою сторону.

Сил уже почти не осталось. Перед глазами плыли прозрачные полосы, одежда липла к спине. Меч и щит заметно прибавили в весе и я, чтобы удержать равновесие прислонился к прохладному камню. Посмотрел в оскаленные морды, усмехнулся и сделал приглашающий жест.

Дальше произошло странное. Камень позади меня раскалился. Раны обожгло так, что я стиснул зубы и взвыл. Тварям повезло меньше.

Из чаши за спиной выплеснулась прозрачная оранжевая жидкость и мгновенно растеклась по всему залу. Меня она никак не задела. В том смысле, что я остался стоять, где стоял, а вот монстры замертво попадали на пол.

Даже не так…

Вот что случится, если снеговика поставить в поток вулканической лавы? Тут было что-то похожее, но только без пара. Божественный клининг, или как еще такое назвать? Я просто не знаю… Все твари — и живые и мертвые — растаяли без остатка. Жидкость изменила цвет на