Они повернули, и, когда перед ними снова оказался лес, Грэйсон обогнул его, сворачивая на юг. Лира последовала за ним, снова и снова повторяя про себя загадку.

– Время. О нем говорится в первой строчке.

– «Пусть время летит, оставляя следы», – тут же процитировал Грэйсон. – Может, имеются в виду часы? Песочные часы, как вариант.

– Наши смарт-часы? – предложила Лира, но сразу же исправилась, предугадывая его ответ. – Это притянуто за уши.

Лучи солнца внезапно осветили два огромных камня у самой кромки леса.

– Ты это видел? – спросила Лира у Грэйсона.

Они обошли один из валунов и остановились, разглядывая пространство между ними – и то, что им открылось.

– Лестница из камней, – сказала Лира и покачала головой. – Как я могла ее пропустить? Я несколько раз оббежала этот остров вдоль и поперек! Должна была ее увидеть!

– Есть разница между тем, что видишь, и твоим восприятием, – ответил Грэйсон. – Наше сознание иногда само заполняет пробелы. Иногда мы видим то, чего нет на самом деле, а иногда видим и не замечаем, даже если это прямо перед глазами.

Лира снова посмотрела на каменную лестницу, и ее охватило тревожное предчувствие. Не такое, как в прошлый раз, когда ей казалось, что за ними наблюдают, нет – сейчас ее тело словно было уверено в чем-то, что пока не мог понять разум. Стремясь определить, что это, Лира спустилась сначала на одну ступеньку, потом на следующую. На третьей она закрыла глаза. Грэйсон следовал за ней.

Его тело. И ее. Шаг за шагом.

С закрытыми глазами Лира ощущала связь между ними гораздо сильнее, но это никак не помогало избавиться от назойливого ощущения, что впереди что-то есть…

– Стой. – Голос Грэйсона прорезал воздух, как коса.

Лира замерла, распахнула глаза и увидела змею.

Глава 64 Грэйсон

– Не двигайся.

Грэйсон положил руку Лире на затылок. Змея была готова к атаке, подняв свою треугольную голову. Если бы Грэйсон считал, что сможет справиться с ней без риска для Лиры, он бы так и сделал. Но любое движение в сторону гадюки – решительное или едва уловимое – могло спровоцировать нападение.

Даже Хоторны не могли двигаться настолько быстро.

Поэтому Грэйсон оставался рядом с Лирой, всем сердцем желая, чтобы она не шевелилась. И с каждым вздохом, который они делали вместе, Грэйсон видел лица тех, кого уже подвел.

Первая девушка, которая не была ему безразлична, лежала лицом вниз на берегу. Мертвая.

Эйвери, истекавшая кровью, без сознания на тротуаре. Мир в огне. Прошло несколько секунд после взрыва бомбы, организованного его отцом, а Грэйсон так и не смог подбежать к ней.

Шло время, а он не мог ничего сделать. И так из раза в раз.

Эмили, мертвая. Эйвери, вся в крови. Но Лира была здесь, а змея сползла с каменных ступеней.

С Лирой все было в порядке.

Грэйсон заставил себя убрать руку с ее шеи:

– Ты остановилась, когда я приказал тебе.

– Да, это точно было не предложение. – Лира помолчала. – Я доверяю тебе.

Она по-прежнему не шевелилась, стоя неподвижно рядом с ним, а Грэйсон мог думать лишь об одном: «Лучше не надо».

Он уже знал – после их разговора на дереве, – знал, что она чувствует, когда ее держат в неведении, когда ее пытаются таким вот образом защитить. И сейчас Грэйсон делал то же самое, что когда-то делали ее родители: лжет ей напополам с правдой, за нее решает, где ей рисковать, а где нет.

Конечно, Грэйсон понимал, что у него нет на это никакого права, но еще он понимал, что просто не переживет, если с ней что-нибудь случится – особенно после всего, что он уже потерял. Особенно если она может стать его Либби. Особенно когда реальная Лира Кейн превзошла всего его мечты, которыми он тешил себя, думая – день за днем – о девушке, которая звонила ему.

Грэйсон спустился на ступеньку к Лире, потом на еще одну и пошел вперед. Лира не стала возражать. Беды не случилось, но весь путь по лестнице он проделал, закрывая ее своим телом.

Эмили, на пляже, мертвая. Эйвери, на тротуаре, вся в крови.

– Грэйсон? – Голос Лиры был неповторимым: окрашенный разными полутонами, с легкой хрипотцой, он напоминал тягучий мед – и в то же время был таким настоящим, живым, уверенным.

Грэйсон сглотнул и заставил себя произнести:

– Да, подсказка…

– Какая еще, черт возьми, подсказка? Ты точно сейчас думаешь не о ней. – Тон Лиры не оставлял сомнений: она не собиралась позволять ему снова увильнуть.

Грэйсон остановился на каменистом пляже и посмотрел на океан. Если он повернет налево, они с Лирой окажутся у лодочного сарая. Он свернул направо, на узкую полоску пляжа, тянущуюся вдоль берега и огибающую остров, которая должна была привести их к руинам старого дома.

С приливом эта тропа с большой вероятностью могла исчезнуть.

– Это мрачные мысли, Лира. – Он шел по узкой тропинке, и ей едва хватало места идти рядом с ним. – Мой разум не устает подкидывать мне очень красочные картинки того, что может случиться, если я подведу тех, кто мне дорог.

Каменная ступень. Змея. Опоздай он хотя бы на секунду…

– Потому что это уже случалось, – тихо произнесла Лира. Как всегда, чересчур проницательна, себе на беду – или ему.

Грэйсон покосился на нее:

– Ты всегда проникаешь в самое сердце.

Она крепко взяла его за руку:

– Кого ты подвел? Речь ведь не только о Саванне?

Нет. Не только о ней. Грэйсону была ненавистна даже сама мысль о том, чтобы произнести это вслух. Все должно было остаться в прошлом. Он очень старался оставить это в прошлом, признать тот факт, что не мог контролировать Эмили – неуправляемую, беспечную, отчаянно жаждавшую эмоций Эмили, которая никогда не любила его в ответ и которая была его первой во многих смыслах.

– Была одна девушка. – Грэйсон и сам не понимал, зачем рассказывает это Лире, зачем вообще ему так необходимо ей рассказать. – Я знал ее всю жизнь. Мы не очень подходили друг другу по характеру, но мне тогда казалось, что Эмили у меня в крови. – Он вздохнул. – Да, в этом она точно преуспела – вскружила нам голову. – Ему и Джейми. Голос его стал жестким. – Она погибла. Во время прыжков со скалы. Это я повел ее туда.

– Эмили, – произнесла Лира, и Грэйсон прямо видел, как она вспоминает это имя.

– Ты читала статью. – Грэйсон не стал уточнять, что