и магнитных полей. Т-скрипт ведь за счёт этого и работает? Так поищем следы в ДНК. Может быть, в этом случае, векторная конструкция выглядит именно так.

Отец грустно улыбнулся:

— И как ты предлагаешь искать? ДНК — это не транслятор магнитного излучения, а слабые торсионные сигналы утонут в море других, которые производит любая живая клетка. Были тут до тебя, исследователи волнового генома и всяких колебаний. В этой каше сигналов можно любую теорию построить, какую захочешь. Всё равно что в орущем стадионе пытаться услышать лепетание маленького мальчика.

— Забавное сравнение, — улыбнулась Вика. — Но теперь у нас есть нейросети, чтобы таких мальчиков искать. И подсказка.

— Какая же? — поднял бровь отец.

— Ты же сам налепил датчиков на капсулу мастера Ли. И получил ворох данных…

— Не подчиняющихся никакой логике, в которых мы попросту не смогли разобраться, — заметил отец.

— Не успели, — не согласилась Вика. — Появился Алекс с информацией из NAVY и мы занялись совсем другим. А всего-то нужно было повторить эксперимент с другим человеком. Поискать разницу в сигналах и понять, какие частоты меняются при нахождении в капсуле мастера Ли по сравнению с супером.

— Если это вообще связано. И ты сможешь эти частоты вычленить, — проворчал отец. — Следы на ДНК не обязательно той же природы.

— Ну, если какие-то частоты или магнитные поля организма меняются, то наверняка изменения происходят и в тканях, и в клетках. А в конечном счёте и в самой молекуле ДНК. Нам осталось только это проверить, — улыбнулась Вика. — Нейронка закончила сравнение данных. Да, несмотря на вал работы, я нашла время полежать в капсуле перед сном. Побыть тем самым контрольным образцом. В итоге мы имеем несколько тысяч видов волновых и электромагнитных сигналов, которые у нас с мастером Ли различаются. Уже видно, в каком направлении работать. А когда повторим эксперимент в параллели и с разными людьми, отсечём погрешности.

— И как ты собираешься это сделать? — нахмурился отец.

— Я попросила инженеров собрать сканирующее электромагнитные волны оборудование ещё для нескольких капсул. Теперь мы можем снять данные синхронно и исключить временные погрешности. Попрошу у Гарина выделить нам Волкова. Может быть, ещё кого-то из псиоников, чтобы расширить выборку.

— Вика, ты планировала эксперимент и всё это время молчала⁈ — отец аж подскочил в кресле.

— Анализ шёл несколько дней. А ты бы за это время замучил меня замечаниями про псевдонауку, — парировала Вика. — Зато теперь всё обоснованно, и мы вместе можем обсудить предварительные данные.

— А ещё секреты у тебя есть?

— Ну… только один, — Вика замялась.

— Расскажешь? Или время ещё не пришло? — поинтересовался отец.

— Я хочу посканировать чистых мутантов как псионик. Помнишь, мастер Ли говорил, что получил свою трансформацию в медитации? В том месте, куда ходили мы с Волковым? Я сканировала мастера Ли с помощью псионического дара, и поймала необычное ощущение, а ещё, он как будто ярче других людей. Тогда я списала это на его занятия медитациями и прокачанными духовными центрами. Не улыбайся, теперь мы оба знаем, что это не пустой звук. Так вот, этот солдафон Сергей немного изменился после мутации. У него нет такого яркого фона, но появилось вот это необычное ощущение. Не могу уловить точнее. Но теперь, когда появились ещё мутанты, думаю, я смогу понять, что это. А потом, может быть, с помощью Алекса, оцифровать. Вдруг так мы сможем приблизиться к разгадке природы этой мутации.

— И ты этот эксперимент со сканированием задумала ещё тогда, когда увидела Сергея? — подозрительно прищурился отец.

— Когда мы нашли у него чистую мутацию, — кивнула Вика.

— Ясно, молодец, — вздохнул отец. — Подтянула те моменты, которые я упустил. Старею. Действую стандартными методами, — он с досадой махнул рукой. — Ну не понимаю я, как оно может так работать. Не зря говорят, старого коня новым трюкам не обучишь. Всё указывало на то, что нужно копать в эту сторону, а я упорно не хотел замечать.

— Пап, — Вика подошла к отцу и обняла его за плечи. Как же он постарел за этот месяц! — Ну ты же сам собрал ту первую капсулу-Франкенштейна. Просто ты устал держать в голове всё. А с возвращением Алекса столько новой информации! Но, если что, у тебя есть я, и вместе мы справимся. Разберёмся, откуда взялись эти чёртовы мутации! Убедимся, что всё это связано с электромагнитными сигналами, повторим эксперимент на клеточном уровне и поищем изменения в ДНК. А не получится с ДНК, так псионические способности помогут. Будем искать решения, пусть самые бредовые, пока не найдём!

Гарин очень оживился, когда узнал о новом эксперименте. Пришёл лично и деловито прохаживался по лаборатории. Старался выглядеть бодро, но серые тени на лице выдавали усталость после бессонной ночи.

— Это хорошо, что у нас есть этот китаец, — почти радостно заявил он. — На других базах такой эксперимент в принципе невозможен. Среди чистых пока не нашли ни одного псионика!

Вика хмыкнула, вспомнив, как он высказывал ей претензии за ту операцию.

Сканировать чистых мутантов решили в одной из переговорных.

— Приглашайте их по одному, — попросила Вика. — Так ментальный фон будет чище. Легче что-то почувствовать. И вам придётся где-то подождать. Чтобы я была одна в комнате.

Гарин на секунду замялся.

— Тогда я должен вас предупредить… одна девочка… девушка… она не агрессивная, просто со специфической манерой общения. С ней лучше сразу строго, чтобы вела себя прилично.

Вика вопросительно подняла бровь.

— Она выросла на улице, — пояснил Гарин. — Из беспризорников, сирота.

— А разве государство не должно заботиться о таких людях? — Вопрос вырвался у Вики сам собой. Сначала вспомнилась та девчонка-псионик, которая напала на мастера Ли. Потом вот… Рассказывают гражданам, в каком социально развитом обществе они живут. А на деле? Как только система пошатнулась, сразу вылезла изнанка? Гарин лично, конечно, ни в чём не виноват. Но слова уже вылетели.

— Должно, — согласился полковник. — Но иногда они упорно считают своим домом улицу и тамошнюю свободу. А в «тени» мегаполиса найдётся где спрятаться, этого не изжить даже самыми строгими законами. Она бы и к нам так просто не пошла. Ребята отбили её от тех собак-мутантов при зачистке города. И доставили к нам на базу.

— Сколько ей? — уточнила Вика.

— Говорит восемнадцать. Но медики считают, что врёт. Дают максимум шестнадцать. Хотя если она систематически недоедала… то, может, и не врёт. Или, скорее всего, сама не знает точно.

Вика поморщилась.

— Хорошо. Оставьте её на потом. Давайте начнём с Сергея.

Вояка коротко кивнул, в ответ на приветствие Вики. Суть эксперимента ему уже объяснили, поэтому он уселся в кресле