прикосновение его большого пальца — прямо у ворота моей туники — к основанию моей шеи. Это так приятно и успокаивающе, что я даже не против. Сколько времени прошло с тех пор, как кто-то прикасался ко мне так нежно? Слишком много. Я расслабляюсь напротив него, и хотя я продолжаю говорить себе, что это плохая идея, я провожу пальцами по жестким мышцам его живота. Его просто… так приятно трогать.

Кто бы мог подумать, что эта восхитительная синяя кожа такая бархатистая? И я задаюсь вопросом, чем еще он может меня удивить.

Тассар снова проводит своим большим пальцем по моей шее.

— Тебе лучше?

— Думаю, да.

— Тогда я лучше пойду.

— Конечно.

Верно. Я сказала ему, что не хочу его в своей постели, пока не буду готова. Пара прикосновений и несколько часов не должны заставить меня передумать.

— Спасибо, — говорю я ему. — Я ценю твою обходительность.

Его голос хриплый.

— Конечно. Можем назвать это обходительностью.

И когда он встает с моей кровати, я замечаю две вещи: во-первых, он в штанах, а во-вторых, у него сумасшедших размеров эрекция, натянувшая ткань этих самых штанов.

Дверь закрывается за ним, а я смотрю в потолок вместо того, чтобы заснуть. Мне следовало бы вернуться под одеяло, но вместо этого я думаю о его теле и о том, сколько времени прошло с тех пор, как я занималась сексом.

Лейлани, это брак из выгоды, напоминаю я себе. Если ты начнешь заниматься с ним сексом, то выгодно будет только ему, а не тебе.

Ненавижу, когда мой мозг прав.

***

ТАССАР

Я просыпаюсь рано и выхожу на поле. Я вырос на ферме, но с тех пор прошло много времени, поэтому я решил ознакомиться с территорией и оборудованием. Скот кормят запрограммированные машины, и они же регулярно чистят стойла. За белковыми культурами следят небольшие дроны: они распыляют органические удобрения и избавляются от сорняков. На современных «фермах» мало что делается вручную, но есть более чем предостаточно оборудования, которое необходимо обслуживать. А здесь все выглядит так, как будто нуждается в хорошем ремонте. Я начинаю с дронов: смазываю несущие винты и меняю фильтры, регулирую распылительные сопла; а затем отправляю их обратно на бесконечные поля посевов Лейлани. Прошло не так много времени, как солнце оказывается высоко над головой, и воздух начинает быстро прогреваться. Я потею во время работы, но это приятный пот. Работая на ферме, я прокладываю путь к нашему общему с Лейлани будущему. Так что это приятная работа. Безусловно, это лучше, чем разбивать камни в лагере для военнопленных или ремонтировать машины для терраформирования в тюрьме.

Я смотрю на голубое небо, усеянное пушистыми облаками, и чувствую легкий ветерок на моем лице. Я закрываю глаза, просто наслаждаясь чистой… свободой этого места. Насколько хватает глаз, нет ничего, кроме посевов, пасущихся животных и бесконечных просторов. Мне нравится. Это воодушевляет, и я могу представить свою старость здесь, в окружении тишины. Мне надоели войны и бесконечный шум общества. Мне нравится, что здесь тихо и уединенно.

Когда я выпускаю последнего из дронов в поле, я замечаю следы на мягкой красновато-коричневой земле. Это следы от ботинок, с разделенным носком, указывающим, что у владельца по два пальца на ногах. Сам след в два раза больше маленькой ноги Лейлани. Кто-то был здесь. Я выпрямляюсь, осматриваясь вокруг. Все мои чувства предупреждают об опасности. Следы исчезают между рядами посевов, направляясь на восток, и я следую за ними, крепко сжимая отвертку в руке. Я уже убивал других солдат, да и участвовал в изрядном количестве боев в тюрьме. Я думал, что оставлю эту жизнь позади, но адреналин, ревущий в моих ушах, говорит мне, что воин всегда остается воином. Прямо сейчас я остро чувствую необходимость защитить Лейлани. Я не позволю никому угрожать ей, и если мне придется закопать тело в поле и спрятать улики, так тому и быть.

Следы продолжаются какое-то время, а потом я замечаю электронный маркер, прикрепленный к металлической стойке. Он издает звуковой сигнал, когда я подхожу, предупреждая, что собственность Лейлани заканчивается здесь и что дальше начинаются поля ее соседа. Я всматриваюсь в горизонт, и мое тело напрягается при виде двух больших фигур, стоящих на вершине соседнего холма и наблюдающих за мной. По их узким плечам, вытянутым фигурам и гладким головам рептилий я понимаю, что они сситхри.

Они думают, что могут забрать собственность моей женщины?

Они думают, что могут забрать мою женщину?

Глубоко в горле зарождается рык, и я сжимаю отвертку в руке. Они наблюдают за мной еще мгновение, а затем уходят, отступают. Я наконец ослабляю хватку. Что ж, сегодня они не готовы к открытому столкновению. Но Лейлани теперь должна узнать, что за ней следят. Ей нужно смотреть в оба на случай, если ее соседи соберутся что-то предпринять. Возможно, я не единственный осужденный, скрывающийся на краю Вселенной.

Мне нужно удостовериться, что она в безопасности. Я должен поговорить с Лейлани, убедиться, что мы достигнем понимания. Она не должна выходить из дома одна без моего ведома. Так я смогу защитить ее. Я готов поспорить, что ее соседи угомоняться, когда узнают, что она замужем, и они не могут претендовать на нее или ее землю. От этой мысли напряжение в моих плечах ослабевает. Сегодня ужасно жаркий день, а я не взял с собой воды.

Пора возвращаться домой.

Я прохожу ряды посевов, ища больше следов, но их нет, и они не приближаются к дому, что немного успокаивает меня. К тому времени, как я попадаю внутрь, все мое тело уже покрылось потом, а кожа головы страшно зудит. Я оттягиваю тонкую ткань моей туники, прилипшую к коже. В доме прохладно. И когда я вхожу, меня встречает запах выпечки в духовке. Однако никаких признаков Лейлани. Но когда я подхожу к уединенному санузлу, то слышу, как бежит вода в душе.

А затем низкий стон.

У меня все сжимается внутри.

Лейлани ранена? Или сситхри явились, пока я был на полях, и хотят навредить ей? Это была уловка, чтобы отвлечь меня?

Со свирепым рыком я хватаю ручку и распахиваю дверь.

Я вижу примостившуюся на краю ванны стройную коричневую ногу, принадлежащую никому иному, как моей паре. Вода стекает по ее прекрасной коже, а ее волосы шелковистым черным водопадом спадают на спину. Ее рука между бедрами замирает, когда я вхожу. Ее плечи напряжены, а губы приоткрыты.

У меня все вылетело из головы.

Космическая пыль, она ласкает себя