очень важный, чтобы сюда какого-то профессора прислали. Перед нами один из царевичей Грозных, любимая.

— Федор Иоаннович! — Карина прикрыла рот руками и с ужасом посмотрела на гостя. — Он же представился. Ой! А я ему жюльен свой пихаю…

— Очень вкусно было, Карина, правда, — царевич принял собственный облик. — Браво, Вольт! Что тут скажешь. Дедукция у тебя на уровне.

— Я, с вашего позволения, постою, — сказал аптекарь. — У меня и правда ожог здоровенный. Хозяева подлечили, но пару дней еще поберечься надо. Кожица совсем тонкая. Хорошо меня граф приложил, до костей кое-где добрался.

— Тогда пошли на балкон, — сказал Федор Иоаннович. — Я сделаю так, что нас не услышат.

— Пойдемте, — согласился аптекарь. — Правда, вид сейчас оттуда так себе.

— Я уже все видел, — сказал царевич. — Меня этим не удивить.

Свежий ветерок ударил в разгоряченное после чая лицо Федора. Черные тучи, из которых били молнии, ушли без следа. Теперь на небе сияло ласковое июньское солнышко. Не было того зноя, что порой приходит в это время из степей юга. Напротив, с реки тянет приятной прохладой, какой не встретить в безразмерной Москве, сплошь закатанный в раскаленный асфальт.

Сотни людей копошились внизу, собирая тела и помогая раненым. Автоцистерна с надписью на боку «Кола-на» раздавала напиток множеству страждущих, которые пили и шли работать. Царевич немало подивился такому пристрастию к заморскому напитку, но стоявший рядом Вольт усмехнулся.

— Плодово-ягодное с добавкой зелья из могильного пиона и легкого грибного стимулятора. Чтобы раны побыстрее заживали и работалось веселее.

— Понятно, — кивнул Федор.

— Можно, я начну? — спросил орк.

— Изволь, — согласился царевич. — Но для начала объясни, что здесь происходит. У меня есть своя версия, но мне нужен первоисточник. Вопрос первый: ты кто?

— Я Посредник, — ответил орк. — Вот прямо так, с большой буквы. Это моя роль в происходящем.

— Что именно происходит?

— Рождается новая магия и новые люди, ваше высочество, — ответил аптекарь. — Возникла иная парадигма бытия, если вам угодно. В этом месте встретились два мира. Магия и Хтонь едины в своей противоположности. Уничтожь Хтонь, и магия умрет. Уничтожь магию, и умрет Великий лес. Авалонцы считают Хтонь абсолютным злом, и они извели ее у себя почти везде. Но поскольку колдовать они так и не перестали, то вся сила собралась в Шервудском лесу. И они ничего с ним сделать не могут, как ни пытались. Прямой силой его не взять, потому что действие рождает противодействие. Законы физики работают и здесь. Чем больше усилий они прикладывают, тем сильнее и больше становится Хтонь.

— Значит, когда эльфы открыли охоту на великих сущностей… — догадался царевич.

— Они просто вывели противостояние на новый уровень, — подтвердил его догадку аптекарь. — Хозяева тоже хотят жить, а потому создали тех, кто будет их защищать. Мы здесь прошли по лезвию. Могли стать бессловесными слугами, вроде цапель-кровососов, но стали друзьями и союзниками.

— То есть теперь вы подданные Хтони, а не своего государя, — нахмурился Федор, который сжал поручень балкона так, что побелели пальцы.

— Это решится прямо сейчас, — просто сказал Вольт. — Видите ли, ваше высочество, нам теперь бояться нечего. Никто из тех, кто погиб в этой битве, не умер по-настоящему. Я имею в виду наших, из вольного народа. Все они получили право на вторую жизнь.

— Как это? — изумился царевич. — Я сам видел двух стариков у шлагбаума. Они погибли на моих глазах. Я видел тела…

— Тела — это всего лишь пустая оболочка, — усмехнулся Вольт. — Души этих людей принял Великий лес. Посмотрите во-о-он туда! Два молодых Убивай-дерева, которые растут первыми. Это и есть Нина Прокофьевна и Егор Васильевич. Они приняли решение так провести остаток своих дней. Совсем скоро они соединят кроны и будут держаться за руки. Мило, правда?

— С ума сойти! — прошептал Федор, который бросил свой разум в сторону деревьев и убедился в том, что аптекарь не соврал ни в едином слове. Он узнал этих людей. Они совершенно счастливы, выпуская одну веточку за другой. Они болтают, глядя друг на друга через дорогу.

— Мы хотим спокойствия, — сказал Вольт. — Если мир Тверди не пойдет больше войной на мир Хтони, то и вольный народ будет служить государям. Мы не претендуем на земную власть. Просто оставьте нас в покое, и мы отплатим сторицей. Драгоценное дерево, лекарственные травы, ингредиенты хтонических тварей, которые мы можем понемногу брать, когда приходит время. Все это будет вашим. Просто дайте нам жить, как просит душа.

— Это может стать примером, — прищурился царевич. — Другие тоже захотят такого.

— Пусть попробуют, — ответил Вольт. — Тот, кто хочет жить по своим правилам, должен за это платить. Мы вот заплатили. Даже моя жена взяла в руки автомат и вышла против могущественного мага. Мы своей кровью купили себе такое право, ваше высочество. Вы можете раздавить нас, но уверяю, ни одно существо из живущих здесь не примет законов земщины. Мы просто уйдем в Лес, и через несколько лет он вырастет втрое, а потом впятеро. Кровью умоетесь, пока уничтожите Хтонь, которая питает силы сотен магов. Вы получите еще одно Васюганское болото, только в центре страны.

— Угрожаешь? — нахмурился царевич. — Мне?

— Ни в коем случае, — покачал головой аптекарь. — Говорю правду. Вы же сами приказали мне это. Я почувствовал ваш посыл.

— Да, было такое, — усмехнулся вдруг Федор. — Ваши маги станут дворянами? Они пойдут служить в армию?

— У нас почти все природники, — ответил Вольт. — Есть несколько слабых менталистов, которым никогда не пройти второй инициации, и три зооморфа. Я не видел пока что ни одного боевика. Да и сила наших магов питается Великим лесом. Чем дальше от него, тем она слабее.

— Да, немного от вас толку, — поморщился царевич.

— Хотите, борщевик изведем в Московской губернии? — с серьезным лицом спросил Вольт.

— А можно? — с нешуточной надеждой посмотрел на него Федор. — Никакого жить от этой дряни нет. Все заросло. И жгли, и травили, и магию применяли. Все без толку.

— А просить пробовали? — Вольт смотрел все так же серьезно.

— Просить? — растерялся царевич. — Как можно о чем-то просить