гряду, замыкающую с севера долину реки Цайза-Гол, мы вошли в обширную долину реки Бухайн-Гол, самого большого из притоков Кукунора.

На Бухайн-Голе мы поместились как раз в том месте, где провели неделю в марте 1873 года. От того времени еще до сих пор валялись здесь старые каблуки наших сапог. Иринчинов даже припомнил, чьи именно сапоги переделывал он здесь на сибирские ичиги, для которых каблуков не полагается.

После дневки на реке Бухайн-Гол мы передвинулись к устью реки Цайза-Гол и отсюда направились к городу Синин по южному берегу Кукунора.

В Синине провели несколько дней, закупая продовольствие и мулов для следования в горные леса на Желтой реке.

Глава четырнадцатая

Исследование верховьев Желтой реки

Знаменитая Желтая река, или Хуанхэ, исследование истоков которой еще в глубокой древности составляло предмет заботливости правителей Китая, до сих пор скрывает эти истоки от любознательности европейцев[28].

Это объясняется, во-первых, общей малоизвестностью этой части Центральной Азии, а затем труднодоступностью местности в верховьях реки.

Местность эта лежит к югу от Кукунора, в северо-восточном углу Тибетского нагорья. Впрочем, самые истоки Хуанхэ находятся еще на плато Тибета, но вслед за тем новорожденная река вступает в область исполинских гор. Здесь, стесняемая или преграждаемая этими горами, она часто и прихотливо ломает направление на всем протяжении своего верхнего течения. Мы могли исследовать это течение на 265 километров вверх от города Гуйдэ. Побывать на самом истоке Желтой реки нам не удалось.

В районе верхней Хуанхэ местность имеет тройной характер: высокие, труднодоступные горы, степные плато между ними и лабиринт глубоких ущелий, изрезывающих это плато.

Горные хребты, расположенные здесь, принадлежат к системе центрального Куэнь-Луня и носят дикий, альпийский характер.

Степные плато в промежутках параллельных горных хребтов занимают теперь места прежних озер, которые выливались по мере того, как нынешняя Желтая река прорывала себе путь через поперечные горные гряды. В период многих веков существования озер в них отлагались приносимые речками с соседних гор массы валунов, гальки и песка, образовавшие громадные толщи.

И речные наносы, и лёссовые толщи везде прорезываются здесь чрезвычайно глубокими, наподобие коридоров или траншей, ущельями. Они сопровождают течение каждой речки, хотя бы небольшой, и придают местности совершенно оригинальный и в то же время почти недоступный характер.

В горах бока ущелий обставлены или чрезвычайно крутыми горными скатами, или отвесными, пробитыми водой скалами. Речки здесь несутся со страшной быстротой по громадным валунам и нередко образуют водопады. Затем по выходе на соседнее плато эти речки текут спокойнее, а их ущелья, вырытые в наносной почве, делаются шире и достигают страшной глубины, не менее как в 300 метров, а иногда и более.

Все эти ущелья носят одинаковый характер: со стороны лугового плато подобная пропасть часто незаметна, пока не подойдешь к самому ее берегу. Здесь, сначала на несколько десятков метров, а иногда и больше, идет довольно пологий наклон, за ним следуют отвесные обрывы, изборожденные поперечными трещинами.

Часто случаются обвалы, довольно большие, и вследствие этого береговые обрывы ущелий представляют причудливые формы башен, столов, стен, пирамид и т. п. Боковые трещины или балки обыкновенно очень узки и недоступны. Только изредка по более широким или пологим из них проложены местными тангутами тропинки. Они ведут на дно ущелий. Здесь по широкой полосе голых валунов с шумом бегут речки; на их берегах, то справа, то слева, являются островки лесов из тополя, облепихи и лозы.

Там, где верхняя Хуанхэ, притекая с юга, упирается в горный массив Кукунора и делает большой крутой изгиб к востоку, лежит крайний пункт оседлого населения Желтой реки — урочище Балекун-Гоми. Здесь река имеет при малой воде 150–180 метров ширины; глубина значительная, так что бродов нигде нет. Летом, в период дождей, когда вода в реке сильно прибывает, увеличиваются и размеры самой реки, и скорость ее течения. Тогда вода становится почти желтой от лёссовой глины, которая характерными клубами мутится в волнах Хуанхэ.

От Балекун-Гоми Желтая река круто поворачивает прямо к востоку.

Мы проследили восточное течение Хуанхэ лишь на протяжении 70 километров, от Балекун-Гоми до оазиса Гуй-Дуй. На таком коротком расстоянии уровень реки спадает на 400 метров, и она бешено мчится, словно в траншее, по глубокому ущелью.

У истоков Желтой реки обширных снеговых гор нет; река, насколько мы ее видели в верхнем течении, даже летом, в июне, периодически имела малую воду и прибывала только после дождей.

Здесь живут хара-тангуты. По наружному виду они резко отличаются от других своих собратий и от виденных нами тибетцев: лицо шире, уши более оттопырены, глаза, особенно у молодых, посажены вкось — словом, больше характерных признаков монгольской расы. Жилищами им служат черные палатки, такие же, как и у тибетцев.

Стада — их единственное богатство. Они разводят больше всего яков и баранов, немного лошадей. Обыкновенных коров и верблюдов не имеют вовсе.

20 марта с южного склона гор Балекун мы увидели Желтую реку. Она широкой лентой извивалась в темной кайме кустарниковых зарослей и была обставлена гигантскими обрывами на противоположном берегу. Сама Хуанхэ, сопровождаемая с востока высокой стеной обрывов, а с запада — горами желтого сыпучего песка, открывала далеко на юг свою глубокую котловину, врезанную в обширное степное плато, терявшееся в мутной атмосфере далекого горизонта.

Мы разбили бивуак в кустарниковых зарослях долины Желтой реки, спустились теперь на 2500 метров высоты над уровнем моря — так низко не были еще ни разу от самого Нань-Шаня в течение восьми месяцев. Я не говорю уже про широкую, вольную реку — мы не видали ее от самой Урунгу. Лесные и кустарниковые заросли по долине казались теперь особенно привлекательными после однообразия пустынь Тибета, Цайдама и Кукунора. Холода заменились теплой, по временам даже жаркой погодой. Словом, стоянка выпала великолепная во всех отношениях, и мы пробыли на ней десять дней. Каждое утро мы отправлялись на охотничьи экскурсии и иногда ловили рыбу в рукавах Желтой реки.

Наши надежды на богатую здесь флору и фауну не оправдались; вся растительность и животная жизнь скучивается к реке, но и здесь она далеко не в обилии.

30 марта мы двинулись вверх по Хуанхэ.

Первоначально наш путь лежал почти возле самого берега реки. Здесь вскоре встретились прекрасные тополевые рощи; там были в изобилии фазаны и мелкие пташки. На ключевых, поросших тростником болотах гнездились черношеие журавли и серые гуси.

Всего только 30 километров мы могли пользоваться хорошей, удобной дорогой по