по законам Российской империи все гвардейцы были обязаны уметь работать с холодным оружием, хотя бы с одним видом для ближнего боя. Почему, если есть огнестрел? Просто здесь сталь закаляют так, что она может противостоять магии – отражать некоторые удары. В бою с одарённым таким образом у гвардейца появляется шанс выжить.

А вот если маг берёт в руки такое оружие, то он может вложить туда частичку своей силы. Что тоже повышает его шансы в ближнем бою.

После успешного прохождения этого этапа пятеро снова встали передо мной.

– На этот раз поздравлять вас я не стану, – начал я заключительную речь. – Это был первый день, а не последний. Впереди у вас будет месяц испытательного срока.

Кстати, двое моих охотников, Виктор и Слава, этот срок уже прошли. Из троих, что начинали, осталось двое.

Грач усмехнулся. Кирсанов и бровью не повёл. Тимофей сглотнул. Данила стоял с каменным лицом. Фома просто кивнул – ну, месяц так месяц.

– Жалованье – двадцать рублей в месяц. Кров и еда за мой счёт. Командую отрядом я лично. Виктор – мой помощник. Его опыт – ваш главный учебник. Вопросы есть? – громко спросил я.

Кирсанов задал вопрос:

– Что мы будем охранять, барон?

– Лес. Поместье. Санаторий. Людей, которые приезжают сюда лечиться. И границу. Есть звери, которые лезут сюда из Поволжской аномалии. Какие именно – узнаете завтра. Сегодня обустраивайтесь.

Грач, хитро прищурившись, продолжил расспросы:

– А если полезут не звери, а люди? Дворяне, скажем?

– Тогда тем более вы мне нужны, – спокойно ответил я. – Дворяне, которые лезут без приглашения, бывают опаснее любого зверя.

– Ну, это я и сам знаю, – Грач хмыкнул. Но с уважением.

Виктор кашлянул и сказал всем:

– Идём. Покажу, где спать, есть, где мы храним оружие. Потом обсудим распорядок.

Пятеро пошли за ним. Я задержал одного:

– Данила, стой.

Парень остановился. Посмотрел на меня так, словно ждёт наказание. Напряжённые плечи, опущенный взгляд, руки вдоль тела – готовность принять удар.

– Когда тебя схватили корни, что ты почувствовал? – спросил я.

Он не ответил сразу. Сперва посмотрел мне в глаза. Потом снова опустил взгляд.

– Ничего. Просто испугался и дёрнулся.

– Земля под тобой дрожала. Корни отпрянули, будто их обожгло. Это не “просто дёрнулся”. Я спрошу ещё раз. Что ты почувствовал?

Длинная пауза. Где-то на дереве застрекотала сорока. Данила ответил тихо, сквозь зубы:

– Жар. В груди. Будто что-то лопнуло внутри и ударило в руки. Такое случается иногда. Когда сильно пугаюсь или когда злюсь. Я не контролирую. Не знаю, что это. И не хочу, чтобы кто-нибудь знал.

Я помолчал. Сложил руки за спиной.

Необученный маг. Есть сила, нет контроля. В моей прежней жизни таких людей я встречал в других сферах – программисты-самоучки, которые могли написать гениальный код и тут же обрушить весь сервер одной случайной строчкой. Талант без дисциплины – это бомба.

– Ты остаёшься, – сказал я. – Как егерь. Но будет дополнительное обучение. По вечерам, после дежурства, будешь заниматься со мной.

– Зачем? – вот этого я не ожидал. Обычно люди в его положении не переспрашивают. Соглашаются или молчат. Этот – спросил. Значит, есть характер, уже радует.

– Затем, что тебе необходимо понять и освоить тот дар, которым ты обладаешь.

– А если не получится?

– Получится. Можешь в этом не сомневаться.

Сказал я уверенно, хотя знал, что один я не вытяну. Нужен Валерьян, он в этом доме разбирается в магической педагогике лучше меня. Правда, когда призрак узнает, что я навешиваю на него ещё одного ученика – он будет в бешенстве.

Я буквально видел его раздувающиеся призрачные щёки и слышал: “Севка, ты совсем спятил?! Мне тут что, академию для олухов открывать?!”

Но выбора у него нет. Обучать мага-новичка в одиночку параллельно с управлением поместьем, санаторием и войной с Тенелистом – у меня попросту не хватит часов в сутках. А Валерьян, при всём его ворчании, лучший наставник из всех, что у меня есть. Из живых и мёртвых. Так что я найду способ его уговорить.

– Ладно, – наконец сказал Данила. – Попробую, барин.

– Не “попробую”. Сделаю. У нас тут неуверенность не приветствуется, – сказал я.

Он чуть выпрямился. Кивнул. Ушёл вслед за остальными.

Виктор разместил новичков во флигеле за конюшней. Места было впритык – пять коек, один стол, одна печь. Не хоромы, но для начала сойдёт. Я слышал, как Виктор гоняет их по мелочам: куда вешать амуницию, где кладовая, как чистить оружие, когда подъём.

Кирсанова с моего разрешения он назначил старшим среди новичков.

Я стоял на крыльце и считал в уме. Сто рублей в месяц – жалованье пятерым. Плюс еда. Плюс обувь и одежда – у половины из них сапоги разваливаются. Плюс оружие – ножами в лесу долго не повоюешь, нужны ружья, а они стоят денег.

Очень дорого для барона, который ещё полгода назад не мог заплатить налоги. Но без охраны мне уже никак нельзя. Ведь враги множатся быстрее, чем я успеваю с ними разбираться.

Ладно. Деньги – это не проблема, от продажи трав и санатория уже идёт неплохой доход. Дальше должно быть больше, если всё пойдёт по моему плану.

Закатное солнце било по крышам, вытягивая длинные тени от конюшни и флигеля. Из флигеля доносился голос Кирсанова – он распределял дежурства на ночь.

День подходил к концу.

И тут меня ударило изнутри. Глухой, тяжёлый толчок в солнечное сплетение, от которого меня качнуло вперёд и я едва не впечатался лбом в перила. Руки сами вцепились в дерево.

– Всеволод Сергеевич?! – Виктор мгновенно оказался рядом.

Я не ответил. Не мог.

Потому что в голове происходило такое, чего я не испытывал ни разу за всё время на этих землях.

Лес кричал. Боль, ярость, ужас – всё разом, в одном сплошном потоке, который ворвался в моё сознание и забил все остальные мысли.

Юго-западная граница. Печать. Та самая, которую я выстраивал месяц назад. Она сломана.

Я чувствовал это даже отсюда, с крыльца особняка – волна гнили, тёмной, вязкой, покатилась по корням деревьев за юго-западной опушкой. Лес в том районе содрогнулся и замолчал. Ему заткнули рот.

Я выпрямился. Разжал пальцы на перилах. Повернулся.

Егеря уже стояли у флигеля вместе с Виктором. Все пятеро. Они шли вместе с Виктором на ужин в обеденный зал.

Я обвёл