Рожа у того непроизвольно скривилась, явно предупреждал он нового Бея, что Друг Степи как-то понимает их степной язык. Но тот все же не сдержался и прошипел угрозу с оскорблением.

— Что за оскорбление Друга Степи по вашим, самым справедливым степным законам положено? Конями разорвать на четыре части или все же полегче наказание, только деревьями и всего на две части? — тут я уже сам вызывающе уставился в плоское лицо главного степняка.

Тот заметно побледнел даже, понимает, что сам серьезно подставился, слушая правильный теперь перевод моих слов.

«Убью я его сейчас, и никто слова мне не скажет. Потому что и так большой косяк со стороны союзников с горной ордой случился. За подобное еще спрашивать и спрашивать со степняков. Да еще при своих людях лишнего сболтнул Бей, на вопросы те должны будут все честно ответить. Когда их спросят уже в степи, что тут у нас случилось. Почему Друг Степи, Маг Ольг выбил душу из вашего Бея одним ударом? Но подобные весомые козыри за откровенную ерунду с оскорблением тратить все же не стоит, — говорю я себе. — Будут еще более интересные возможности должок списать!»

— Такое только сам верховный Бей племени решает, — услышал я от толмача. — По-разному может быть, трудно что-то нам за него сказать сейчас.

— Ну, пусть тогда решает, — тут же поменял я лицо на нормальное и даже улыбнулся. — Теперь можете ехать обратно, я вас не задерживаю!

Судя по тому, как быстро Бей начал поворачивать коня, дальше разбираться он не собирается.

— Хотя, стойте! — вспомнил я про возможные проблемы около туннеля. — Нужно парочку часовых теперь все время держать в Дыре в Скале! Они как раз смогут за всем оттуда наблюдать, а их за палаткой вообще не видно будет. С утра и до вечера, ночью не нужно. Могут за мной в погоню прийти с той стороны враги, после страшного разгрома. Ведь знают они теперь про нашу совместную дорогу. Так что пока снег не повалит, и вы дорогу в предгорьях строите, держите там часовых. Как закончите, так уходите и дозор снимайте!

Толмач перевел Бею мои слова, тот уже деловито кивнул и вопросительно посмотрел еще мне в лицо.

— Больше ничего, до встречи! — махнул я рукой.

Мое дело предупредить, как наладят дозорную службу сами степняки — опять же, меня не касается. Разграничиваю полномочия, так сказать, чтобы за все постоянно не отвечать и по такому поводу не переживать.

Теперь Бей посмирнее станет, но его откровенно пренебрежительное отношение к нам, горожанам, как к побежденным, придется держать в уме и в нужным момент использовать.

Степняки по команде своего Бея развернули лошадей и тут же ускакали, скрылись за деревьями, между которыми бежит дорога.

— Продолжаем подсчеты дальше!

Продолжился пересчет «пленников» через меня и моих немного грамотных людей. Которые сначала считают осьмицами, потом сообщают мне, тогда я ставлю новую зарубку на своем недавно срубленном посохе.

Крестьяне на завоевателей своей бывшей родины во время моих переговоров тоже совсем недружелюбно и вызывающе посматривали. Благо, знают уже, что Черноземье со степью не воюют, иначе бы уже набросились на ненавистных ордынцев всей толпой.

Бей охранной полуфолы тоже ощущал подобные настроения, виду не подавал, конечно, но и сам на рожон не полез.

Так что мимо меня прошло ровно шестьдесят пять осьмиц крестьян, еще шестеро дворянских слуг и даже те шестеро сатумских крестьян не потерялись. Шагают под присмотром астрийцев, но немного отдельно все же держатся.

Я про них уже и забыл совсем, ведь они должны были грузы всех шести отрядов поднимать. Слишком много всего за последнюю осьмицу случилось, чтобы еще про шестерых очень тихих крестьян помнить все время.

«Сорвал ведь с родных мест, они тут ничего вообще не понимают, только подзатыльники от астрийских братьев постоянно принимают, — становится ясно мне. — Те уже настоящие воины при оружии, а эти все такие же забитые серые скотинки для них самих. Как сами были совсем недавно».

— Ага, вы-то мне и нужны будете! Гинс, отдельно присмотри за земляками! — говорю я Учителю.

Судя по их смурным лицам, сатумских крестьян или мастеровых вытащили на перевалы за какие-то свои косяки. Должны были поднять все отряды с грузами наверх и потом, возможно, их бы отпустили по домам. Но, всего скорее, пока оставили бы жить в палаточном лагере, потому что активное движение туда-сюда ожидалась еще примерно с две-три осьмицы.

Или посыльными бы бегали вверх-вниз, передавали послания от астрийских дворян, насколько хорошо у них идет завоевание Черноземья.

Однако теперь в Черноземье оказались, ничего вообще не понимают, кроме того, что хозяева куда-то пропали. А их окружают и конвоируют молодые парни с оружием, которые сатумцев сами не сильно любят.

— Вот ваш земляк, он вам все расскажет и покажет! Сейчас шагаем в темпе в Астор, придем туда завтра к обеду! — только им и сказал на ломаном корли. — Держитесь Гинса, он вам поможет!

Потом я успел с крестьянами через час мост перейти, все так же заваленный валежником, ведь не давал команды его расчищать. Поэтому крестьяне, идущие впереди, бросили свой багаж на землю уже на другой стороне Протвы и за десять минут перетащили весь деревянный хлам на нашу сторону.

Мелькнуло на оставшейся за спиной стороне в кустах повышенное внимание в мою сторону, как я почувствовал. Явно сам Бей прислал посмотреть своих людей, куда дальше Капитан Прот новых пленников поведет.

Там передохнули, разогрели обед и поели, я дал всем поспать часок, а дальше снова всех поднял в путь.

— Нет никакого смысла время тянуть, погода еще портиться начала, к вечеру дождь пойдет, теперь зарядит до утра. Теперь каждый шаг приближает нас к Астору!

Дундер уже понесся на попутной повозке сообщать стражникам на Речных воротах, что никакие не захватчики шагают такой толпой на Астор, да еще при оружии.

А, совсем наоборот, уже наши люди, новые пленники Капитана Ольга.

— Передай, чтобы встречали нас