диван. На глазах выступают слёзы. Вот ведь попала-то! Что же мне теперь делать?

За дверью раздаётся громкий топот.

— Да она бешеная просто! Настоящая одержимая! — слышится возмущённый голос жениха. — Убить меня пыталась!

Дядюшка Падлор распахивает дверь и вперивает в меня яростный взгляд. Моя рука разжимается и обличающая меня улика с грохотом ударяется о паркет.

— Будешь сидеть на хлебе и воде, дрянь! — шепчет он, вытаскивая меня из гостиной.

Я опять в своей тюрьме, хоть и комфортной. Устраиваюсь с ногами на широком подоконнике и обречённо смотрю на улицу. Мрачная и сырая погода конца зимы навевает уныние. А мне и без того тошно.

Неужели у меня нет никаких шансов избежать уготованной мне печальной участи? Содрогаюсь от омерзения, представив, как волосатая рука с обгрызенными ногтями шарит по моему обнажённому телу.

Заставляю себя переключить внимание на магию. Похоже, это мой единственный шанс что-то изменить. До изнеможения выполняю и выполняю те три упражнения, что успела запомнить.

Нирия приносит мне скудный не то обед, не то ужин. Я демонстративно отворачиваюсь и не отвечаю на её вопросы. А когда она уходит, в моей голове начинает вырисовываться один интересный план.

Сработает, или нет? — напряжённо размышляю я. — Ах, какая разница, мне ведь всё равно нечего терять!

Глава 8

Тщательно перерываю свои вещи и нахожу несколько мелких монеток. Для слуги, которого Нирия утром и вечером впускает ко мне для топки камина в гостиной. Теперь только улучить момент, когда она не сможет подслушать.

Увы, дядюшкина шпионка всё время стоит над душой у истопника. Ни в этот, ни в следующий день у меня ничего не выходит. Лишь через день ей приходится куда-то ненадолго отлучиться.

Я сую слуге приготовленные монеты и прошу сообщить домоправительнице Ларии, что у меня к ней очень важный разговор.

Весь остаток дня я как на иголках. Но ничего не происходит. Ни в этот день, ни в следующие. Неужели моя попытка вырваться из изоляции оказалась напрасной?

Лишь спустя неделю вместо Нирии мне приносит обед сама домоправительница. Да и еда на удивление хороша и обильна. Я от такой уже отвыкла.

— Искренне рада тебя видеть, мора Лария! — церемонно приветствую я.

— О чём вы хотели со мной говорить? — с подозрением спрашивает старушка.

— Видишь ли, и мой покойный папенька, и я всегда были довольны твоей службой. Я собиралась оставить тебя в этой должности и после моего вступления в наследство. Но кое у кого, похоже, несколько иные планы...

— Какие ещё планы? — перебивает меня домоправительница.

Тогда я рассказываю ей про ночное общение Нирии с дядюшкой Падлором.

— Вот ведь мерзавка! — ругается Лария. — Да если бы не я, не видать бы ей этого места, как своих ушей! Горбатилась бы в поле! Ну, я этого так не оставлю!

— Помоги мне бежать и добраться до Аргуса! — прямо и честно заявляю я. — До моего совершеннолетия — меньше трёх месяцев! Вступлю в наследство — в долгу не останусь!

Лария всплёскивает руками и принимается охать и ахать. Мои надежды стремительно улетучивается.

Старушка замирает вдруг и задумывается. Её напряжённую мыслительную работу видно невооружённым взглядом.

— Я подумаю! — произносит она, наконец, и уходит.

Опять тянутся томительные, полные напряжённого ожидания дни. Если бы не упражнения по развитию магического дара, требующие полного погружения и концентрации, я бы, наверное, с ума сошла.

До проклятой свадьбы остаётся чуть больше недели. Я плохо сплю и почти ничего не ем. Неужели мне действительно придётся стать женой этого Ронара?

Внезапно вместо Нирии опять появляется Лария:

— Ночью я отопру вашу дверь! Вы должны встать до рассвета и спуститься на кухню. Возьмёте под столом мешочек с едой и выйдете через чёрный ход. Пройдёте через огород и свернёте на тропу вдоль забора. Она выведёт вас к проезжей дороге.

— А в какую сторону хоть идти-то? — спрашиваю я.

— Направо! Вскоре вас нагонит телега с гнедой лошадью. Возница — мой племянник. Довезёт вас до самого города. А дальше уж сами как-нибудь! Помогай вам боги!

Пробормотав всё это, домоправительница уходит. Неужели мне в кои-то веки повезло?

Соображаю, что мне надо приготовить вещи в дорогу. Отдёргиваю занавеску, отделяющую гардеробную нишу в моей спальне и перебираю платья. Вот это из серого сукна подойдёт. Простовато, конечно, но так даже лучше.

Достаю из шкафа кое-что из белья и запасные чулки. Ещё тёплую шаль на голову. Шапок здешние женщины не носят.

А с обувью печально. Ничего более тёплого, чем лёгкие сапожки с тонкой подошвой, я не нахожу. И как быть с верхней одеждой? Я даже не знаю, где она хранится! На худой конец нахожу в шкафу тёплую меховую жилетку.

Чтобы не проспать случайно, решаю вообще не ложиться. Усаживаюсь на подоконник и заворачиваюсь в одеяло.

За окном непроглядный мрак. Я смотрю в него, и на меня накатывает самый настоящий ужас. Я совсем не знаю этого мира! И память Ирейны мало чем может помочь. Ведь она вела совершенно праздную жизнь изнеженной и витающей в облаках благородной девицы-домоседки.

Но другого пути у меня всё равно нет. До моего совершеннолетия — чуть больше двух месяцев. И это время я должна как-нибудь продержаться.

Несмотря на не слишком удобную позу, я едва не засыпаю. Но вовремя спохватываюсь и встаю, как только небо начинает светлеть.

Накидываю жилетку и шаль, надеваю сапожки и беру с собой узел с бельём. В нём же спрятаны три серебряные монеты — всё, что мне удалось найти.

Медленно, чтобы не скрипнула, приоткрываю дверь и прокрадываюсь к лестнице вниз. Затаив дыхание, осторожно ставлю ноги на ступеньки.

Вот и кухня. Привыкшие в темноте глаза различают мешок под столом. Распутываю стягивающий его ремешок и вдыхаю запах еды. Пихаю сверху свой узел и устремляюсь к чёрному ходу.

Открываю дверь и мне навстречу сквозит ледяным холодом. Ночью подморозило и земля покрыта инеем. Оглядываюсь назад и вижу висящий на стене полушубок из овчины. Он большой и тяжёлый, но лучше уж такой, чем ничего. Надеваю его и шагаю вперёд.

Ловлю себя на том, что впервые нахожусь под открытым небом своего нового мира. Ах, о чём я? Подумаю об этом потом. Мне бы не заблудиться только!

Впереди виднеется изгородь. Кажется, я уткнулась в тупик! Подхожу ближе. Это всего лишь примитивные ворота из жердей, которые можно отодвинуть. Но мне это не под силу, поэтому я просто наклоняюсь и пролезаю между обледеневшими палками.

Наконец, выхожу на дорогу. Поворачиваю направо и иду как можно скорее.