не был обаятельным, но от него веяло невероятным душевным теплом. И хоть на фоне красавца Люсьена этот гость и выглядел немного невзрачно, от него исходили лучи добра, располагая к себе и призывая довериться.

— Ангел-Хранитель? Тогда почему Вы позволили дьяволу искушать меня?

— Нэнси, есть вещи, на которые не может повлиять даже Ангел-Хранитель. Это сила воли. Человек волен сам принимать решения. Ангел же делает всё возможное, чтобы отвести от человека угрозу для жизни. Если тебе будет кто-то угрожать, я незамедлительно вступлю в бой, как уже бывало, и от исхода этого боя будет зависеть твоя жизнь. А вот что тебе ближе, Ад или Рай — ты должна выбирать сама. Скажу только то, что у тебя светлая душа, как у Ангела, и ангелу в Аду не место.

— Но, если я — ангел, почему меня позвали в Ад?

— Дела Ада в компетенции Искусителя. А в моей власти лишь оберегать тебя от смертельной опасности.

— Но ведь это не означает, что я буду жить вечно?

— Нэнси, девочка моя, к сожалению, ты права. Кроме того, что человека всю жизнь преследуют случайности, для многих становящиеся причиной нелепой смерти, наше земное тело тоже не вечно. И если уберегать от опасных случайностей — это долг Ангела-Хранителя, то от старости и болезней даже мы бессильны. Земное тело имеет свойство дряхлеть со временем и умирать. Так уж устроен мир. Мы убиваем время, время убивает нас. Но у каждого человека есть то, что не подвластно времени — это душа. У тебя душа особая.

— И… что это значит для меня?

— Пока абсолютно ничего, — услышала Нэнси язвительный голос. Люсьен как ни в чём не бывало сидел в кресле позади девушки. — Ты узнаешь об этом только… после смерти. Или я не прав, милейший Энди Брайт? — он устремил свой колючий взгляд на Ангела-Хранителя.

Ангел молчал. Люсьен же, воспользовавшись этой паузой, продолжил:

— А поскольку наша крошка Нэнси смертельно боится смерти, извините за тавтологию, я предложил ей шанс не умирать. Только такой дурак, как ты, Энди Брайт, может от этого отказаться. И ради чего? Ради того, чтобы однажды умереть! Глупо, не правда ли? — последнее предложение он произнёс скорее для Нэнси, после чего пристально посмотрел ей в глаза.

— А почему ВЫ отказались? — спросила Нэнси Ангела-Хранителя.

— Потому что в земной жизни я — священник. И перспектива продаться дьяволу, служить ему, пусть даже и за вечную жизнь, была для меня неприемлемым грехом.

— Немыслимо! — выдохнула Нэнси.

— Ничего удивительного. Я же олицетворение греха и порока. Моя миссия в том и заключается — искушать. И мне есть что предложить взамен, — Люсьен встал с кресла и подошёл к девушке. — Особенно женщинам. Они — моя слабость. Вот ты например как раз в моем вкусе. Смею заметить, нынче мне нравятся именно молоденькие стройные шатенки. За возможность прикасаться к твоей коже, гладить эти волнистые волосы я готов даровать вечную жизнь, чтобы продлить и своё удовольствие от вечности, — прошептал он ей на ухо, наматывая каштановую прядь на палец.

Вдруг Нэнси увидела, как глаза морской черепахи на перстне Люсьена ярко вспыхнули и погасли. То же самое произошло и у Энди Брайта. На его груди, под одеждой, тоже что-то засветилось и погасло.

— Пора, — произнес Люсьен, глядя на ангела.

Тот кивнул и указал Люсьену на камин.

— Только после Вас, — ответил тот и почтительно склонил голову перед Энди Брайтом.

— Нет уж. Знаю я тебя, — ответил тот, надевая капюшон. — Как бы нам ни было неприятно, но мы должны удалиться вместе.

— Да уж, — согласился Люсьен, — но чего не сделаешь ради такой девушки? — он улыбнулся Нэнси и послал ей воздушный поцелуй. — Я ещё вернусь, детка.

Они стояли рядом — ангел и дьявол, — постепенно растворяясь в два облака — серебристое и оранжевое. Через мгновение оба с жутким треском исчезли в меняющем цвет пламени камина. Нэнси не успела и глазом моргнуть, как огонь принял свой обычный вид и постепенно погас.

— Бред какой-то, — устало пробормотала девушка, поднимаясь к себе в спальню.

А за окном уже забрезжил рассвет.

10

Нэнси проснулась далеко за полдень в приподнятом настроении. Впервые за долгое время её не мучил ночной кошмар. Девушка оделась, привела себя в порядок и с улыбкой на лице спустилась вниз, чтобы приготовить запоздалый завтрак. Так начинался для неё новый день — чудесный и счастливый.

Камин. «Странный сон», — подумала Нэнси, — «или не сон? Да бред какой-то! Этого просто не могло быть наяву. Или было? Так… вчера я бросила в камин журналы… Так вот же они! Лежат у камина. А должны… на столике. Или нет? Неужели, и вправду было? Невероятно! Надо сходить к психотерапевту. Или к психиатру», — девушка ощутила по всему телу холодную дрожь. — «Дождалась. Глюки уже начались. Черти, ангелы. Может, у меня белая горячка? Надо узнать, от чего она бывает. Но в психушку что-то не хочется. И так всё больничное осточертело». Нэнси бросила испуганный взгляд на камин — вдруг снова начнётся? Точно. Снова. Этого не может быть! В камине что-то стучало.

«Скорее! Убежать! Прочь!». Но тело не слушалось. Девушка не могла даже пошевелиться. Только учащённое дыхание, бешено колотящееся сердце и мгновенная работа мысли. Невероятное усилие воли, и вот Нэнси уже стремглав бросилась к двери. Убежать! Прочь из дома! Между тем стук всё продолжался…

...

В голове жутко шумело. Вокруг гремели чужие голоса: «Она очнулась!»

«Кто она? Где я? Что со мной?» — проносилось в голове у Нэнси. Вокруг какая-то суета, возня, прикосновения, и ужасный шум в голове.

Едва открыв глаза, Нэнси увидела в неясном тумане склонённое прямо над ней лицо. Оно принадлежало белокурому мужчине. Правый его глаз был карий, а левый — серый. Одет он был во что-то белое.

«Не успела, — подумала Нэнси, — теперь я в Аду. Но как я сюда попала? И почему ничего не помню? А может, я умерла?»

— Я уже умерла? — обречённо спросила Нэнси.

— Нет, что Вы! — ответил мужчина. — Вы всего лишь потеряли сознание.

— Тогда почему я в Аду? — пробормотала девушка.

— О, Вы называете собственный дом адом? Забавно, — удивился незваный гость в