приукрашиваем дерьмо. — Деловое соглашение или нет, она все равно будет моей женой, и ты не будешь проявлять к ней неуважение.

Мне следовало бы счесть странным то чувство покровительства, которое шевелится в моей груди всякий раз, когда упоминают о ней.

Может, мне просто ее жаль. В конце концов, что еще можно к ней чувствовать?

Прежде чем согласиться на всю эту сделку с Джонсом, я попросил Рафаэля проверить подноготную его дочери, и, ну… весь отчет занял одну страницу.

Насколько скучную жизнь нужно вести, чтобы так получилось?

Я специально просил не присылать фотографии, потому что ее внешность не играет никакой роли в принятии моего решения. И все же, исходя из того, что я прочитал на этой странице… ее постоянно травили из-за фигуры или успехов в учебе, она была одиночкой почти всю старшую школу и никогда ни с кем не встречалась. Она находила утешение в книгах, и это, вероятно, привело ее к открытию библиотеки, которая с самого начала была провальной затеей.

Владелец продал ее ей, прекрасно зная о состоянии здания, и это то, что я отложил в памяти, чтобы разобраться позже.

Никто не смеет задирать мою жену, и пока длится этот брак, она будет находиться под защитой моего имени и моей репутации. Ни один дурак не сможет похвастаться тем, что ему удалось обмануть мою жену.

Одна близкая подруга и ни одного значимого бывшего, только бесконечные провальные свидания с неудачниками.

Судя по отчету, она добрая, любит цветы, книги и в основном сидит дома. Даже ни разу не была за границей, что кажется мне странным, учитывая состояние ее семьи. Короче говоря, она — полная противоположность женщинам, которых я обычно выбираю, и это играет мне на руку.

Все поверят, что я действительно влюбился. А так как в ней, похоже, нет ни капли злобы, никто не подумает, что она вышла за меня ради денег или чтобы получить мое наследство.

Я не смог бы выбрать более идеальную невесту, даже если бы постарался.

— Твое новообретенное уважение к узам брака поразительно. Тем не менее, насчет жены я тебя услышал. — Рафаэль наконец подает голос, поправляя запонки. — Я составил выгодный для обеих сторон контракт и брачный договор. — Он поднимает раскрытую ладонь. — Не хочу ничего слышать. Исходя из того, что я разузнал, у нее сложные отношения с отцом. Неразрешенные проблемы с папочкой, как правило, создают трудности при разводах, когда «дорогой папа» решает, что может использовать своего нежеланного ребенка в своих интересах. Давай не будем давать Джонсу никаких шансов.

Использовать слово «сложные», когда речь идет о чистой ненависти Джонса к этой девочке, — значит быть очень тактичным и щедрым.

Он ясно дал понять, что его незаконнорожденный ребенок был проклятием его жизни, из-за которого его бросила жена. Она погибла в автокатастрофе через несколько месяцев, поэтому он в итоге души не чаял в их единственном сыне и вымещал все свое разочарование на дочери.

Еще одна деталь, говорящая о его далеко не блестящем характере и объясняющая его отчаянное желание спасти семейное наследие для этого идиота.

Если бы не мое наследство, я бы послал его к черту. Я презираю родителей, которые выделяют любимчиков.

И еще больше я презираю родителей, которые винят своих ни в чем не повинных детей за собственные ошибки.

Взяв яблоко, я откусываю его, наслаждаясь сладким вкусом, и вдруг вижу, как мой отец пошатывается в сторону и роняет бутылку виски на пол, коричневая жидкость разливается вокруг него.

— Разве я не велел тебе сидеть в своей комнате? — орет он, швыряя пустой стакан в мою сторону. У меня есть секунда, чтобы увернуться, прежде чем он ударится о стену и разлетится на мелкие кусочки, осколки разлетаются в разные стороны. Я морщусь, когда один острый осколок задевает мою щеку. — Почему ты не можешь научиться сидеть смирно? Бесполезный, прямо как твоя мать.

— Ты добавил туда тот последний пункт? — спрашиваю я, и он кивает. — Тогда все в порядке. Пресса должна узнать о браке как можно скорее.

— Я солью фотографии, так что постарайся выглядеть счастливым.

— Как ты на своих? — парирую я, и он хмурится. — На секунду я даже поверил, что ты влюбился.

Его лицо темнеет, а резкий тон способен разрезать человека надвое.

— Перестань говорить о моей жене, Орион. Похоже, у тебя нездоровый интерес к тому, что принадлежит мне, и мне это не нравится.

Я никогда в жизни не видел его таким собственником по отношению к кому-то или чему-то, что дает мне понять: эта его жена… нечто гораздо большее, чем просто план мести.

Раздается звонок интеркома, прерывая наш разговор, и я нажимаю кнопку громкой связи.

— Здравствуйте, сэр, — приветствует меня Элизабет, мой секретарь.

Решение нанять ее пять лет назад было лучшим в моей жизни. Она как раз отправила единственную дочь в колледж и искала работу после трагической гибели мужа.

Она эффективна, тиха, строга и ценит порядок больше, чем я.

— Мисс Диана пришла к вам. И на первом этаже судья, говорит, что у него назначена встреча. Я не вижу его имени в списке.

— Согласуйте судью с охраной и выдайте ему специальный пропуск. Можете впустить его через десять минут после мисс Дианы.

— Будет сделано, сэр.

Она вешает трубку, и мгновенно раздается нерешительный стук в дверь, за которым следует мягкий щелчок, и входит женщина. Ее нежный голос заставляет все мои мысли разом замереть, ибо в этот момент я не могу сосредоточиться ни на ком и ни на чем, кроме нее.

— Привет.

Моя будущая невеста выделяется на фоне скучного черно-белого интерьера офиса, как редкий драгоценный камень посреди бесконечного хаоса, приковывая внимание своей потрясающей красотой, которая должна быть запрещена — настолько она совершенна.

С каких это пор я стал таким чертовски поэтичным?

Все, что я могу — это смотреть на нее, и я благодарен, что никогда не просил фотографию, потому что она не передала бы и доли реальности.

Ее тяжелые рыжие локоны, каскадом спускающиеся к пояснице, слегка покачиваются под гул кондиционера, их шелковистая текстура блестит в солнечном свете, льющемся из окна. Голубые кончики создают ощущение огня, окружающего ее, к которому отчаянно хочется прикоснуться. Мое тело напрягается при мысли о том, как я провожу по ним пальцами, крепко сжимаю их в кулак, когда она прогибает спину и позволяет мне оставить следы от укусов на ее бледной коже.

Чтобы ни у кого не возникло сомнений, кому она принадлежит.

Покорная, обессиленная от удовольствия, пока ее