должно быть около метра девяноста пяти. Судя по всему, я едва достаю ему до плеча. Его массивная фигура, вероятно, позволяет ему возвышаться над большинством людей и добавляет веса его беспощадной репутации.

Галстук на его шее завязан чуть небрежно, и у меня чешутся руки подойти ближе и поправить его, чтобы ничто не портило его совершенство.

О боже.

Что это за мысли? Я никогда не считала мужчин в костюмах — и уж тем более в галстуках — сексуальными, но от мысли о том, чтобы поправить галстук этому человеку, по коже пробегают мурашки, создавая в голове довольно плотские образы, от которых трудно избавиться.

Мое нетронутое тело так изголодалось по вниманию, что, видимо, находит привлекательным любого парня, хотя сказать так было бы несправедливо по отношению к этому человеку.

Он великолепен — от его темного мужского обаяния до харизмы, которая окутывает меня, показывая, что этот человек подчиняет всех своей воле, и идти против него или пытаться обмануть было бы большой ошибкой.

Это знание разливает огонь по каждой клеточке моего тела, потому что рядом с таким мужчиной никто не посмеет обидеть женщину. Она будет знать, что он всегда заставит всех заплатить за причиненный ей вред, и сама эта мысль одурманивает.

Высокие скулы могли бы придать его лицу идеальную симметрию, высеченную скульпторами, если бы не длинный, злой красный шрам, тянущийся от правой щеки к шее. Что-то внутри меня надламывается при мысли о том, как больно, должно быть, было почти сгореть заживо; в газетах упоминали, что он перенес несколько операций, чтобы исправить другие травмы. Тем не менее, из-за того, что нервы находились слишком близко к глазу, они не смогли убрать шрам на лице.

Я сжимаю кулаки, сопротивляясь импульсивному желанию коснуться его, гадая, какова эта стянутая кожа на ощупь под моей ладонью и болит ли она до сих пор.

Любому другому мужчине это могло бы испортить внешность, но Ориону… это лишь добавляет сурового шарма.

Красивый злодей прямиком из сказок, ведь его никак нельзя назвать принцем, и все, что я могу — это пялиться на него как идиотка, не в силах даже представиться.

— Если ты закончила глазеть на меня, Диана, закрой дверь, и давай приступим. Время — деньги, а я бизнесмен.

Его резкий тон подобен ледяной воде, которая окатывает меня и вырывает из чар, наложенных в ту минуту, когда наши глаза встретились. Мои щеки вспыхивают при одной мысли о подтексте его слов.

Какой жалкой и нелепой я, должно быть, ему кажусь. Орион, вероятно, привык к тому, что женщины теряют дар речи, и мое внимание его раздражает.

У меня нет иллюзий по поводу своей внешности. Большую часть школьных лет я провела, борясь с комплексами из-за своих пышных форм и постоянных поддразниваний парней по поводу моих изгибов. Они из кожи вон лезли, чтобы указать на то, как я не вписываюсь ни в какие стандарты красоты. Я до сих пор содрогаюсь при мысли о том, как они щипали и хлопали меня по заду, считая это забавным.

Кто-то цокает языком, и только тогда я замечаю в офисе еще одного мужчину. Мои глаза расширяются, потому что я узнаю его мгновенно.

Он — легенда залов суда, я даже присутствовала на одном из его процессов, когда исполняла обязанности присяжного. Скажем так: мне жаль любого, кто решит сразиться с этим парнем в суде.

Насколько мне известно, на сегодняшний день он не проиграл ни одного дела.

— Орион, где твои манеры? — Он встает со стула, расплывается в улыбке и протягивает мне руку. — Рафаэль Райт. Приятно познакомиться.

— Диана. Мне тоже очень приятно. — Я жму его руку и быстро отпускаю, когда в воздухе разливается странное напряжение, словно кто-то обматывает мою шею шелковыми лентами и перекрывает кислород. — Вы будете проводить церемонию? — Я в замешательстве хмурю брови. Зачем еще нам здесь адвокат? И тут до меня доходит общая фамилия. — Вы братья? — Об их семье доступно так мало информации, что я всегда считала Ориона единственным ребенком.

Рафаэль посмеивается.

— Троюродные братья, если быть точным. И отвечая на твой вопрос: нет. Судья прибудет с минуты на минуту. Я адвокат Ориона, и пока ты его жена… и твой тоже. Я подготовил брачный контракт и соглашение, которые тебе нужно подписать до церемонии. — Он тянется к чему-то рядом со своим стулом, и я вижу в его руке черную папку. — Вот. Это надежный контракт, выгодный для вас обоих. Подписывай без опасений.

Я беру его, раскрываю, чувствуя себя неловко под долгим, сверлящим взглядом Ориона. Интересно, он ожидал, что я буду красивее или вроде того?

Я выпрямляюсь, отказываясь расстраиваться из-за этого. Кого волнует мнение незнакомца?

Затем я подавляю истерический смех, подступающий к горлу, ведь этот незнакомец скоро станет моим мужем.

Я вскидываю бровь, глядя на Рафаэля:

— Без обид, но пока я официально не замужем за вашим кузеном, вы представляете только его интересы. А значит, контракт надежен и выгоден для него. Не уверена, что то же самое относится и ко мне.

— О, мне нравится ход твоих мыслей, будущая невестка. — Он подходит к бару в правом углу этого просторного, но на вид такого безликого офиса. Должно быть, здесь есть дверь, ведущая в личную ванную комнату.

И, конечно же, великолепный вид на Бостон с тридцать пятого этажа. Будь я на его месте, я бы не смогла работать, а просто смотрела бы в окно все время.

Даже в ярком солнечном свете нельзя не заметить красоту города, а тысячи движущихся машин в плотном потоке создают ощущение спешки и хаоса, вместе с неугомонной потребностью исследовать этот мир.

Одна из причин, по которой я никогда не уеду в другой город или штат. Бостон безраздельно владеет моим сердцем.

Рафаэль наливает себе воды, делает жадный глоток и спрашивает:

— Хотите чего-нибудь выпить?

— Ты теперь официант, Рафаэль? Если она чего-то захочет, Элизабет принесет. Пей свою чертову воду, — огрызается на него Орион, и губы мужчины дергаются, будто вся эта ситуация кажется ему забавной. — У тебя есть около пяти минут, чтобы прочитать документы. Когда придет судья, мы поженимся без промедлений, иначе сделка отменяется.

Я едва не подпрыгиваю от его окрика и отступаю назад, хмурясь на этого человека, который ведет себя со мной как полный придурок без всякой причины. Не я предлагала ему эту сделку о браке, и если он считает меня слишком невзрачной для себя, то пусть поищет другую невесту.

Неудивительно, что он создал такую империю,