Только сейчас я заметила, что платье на спине служанки развязано. Мне потребовалась вся сила воли, чтобы в ужасе не отшатнуться от увиденного.

— Это он с тобой сделал? — В моем голосе звенел гнев. Я не узнавала себя.

Вся спина Моргулии была покрыта волдырями и кровавыми полосами.

— Он велел высечь меня прутьями из волчьего лыка. Оно не убивает нас… Но болеть теперь будет дольше обычного, — пояснила она и скривилась.

— Я попрошу у Дариса мазь для тебя, — мягко сказала я, задумавшись, есть ли кому в этом жутком замке позаботиться об этой хрупкой девушке?

«Вряд ли. Иначе бы она не оказалась здесь», — прошептал мне Рис. «К слову, ты прекрасно рисуешь».

Мои щеки зарделись, но я ощутила укол вины. Наверняка, Дарис приревновал к тому, что я изобразила не его, а Фенриса, но не стал этого показывать.

— Не стоит беспокоить ради меня королевского исследователя, — прошептала Моргулия и попыталась встать.

— Что ты, — я протянула ей руку, пытаясь утешить, и Моргулия позволила себе опереться на меня. — Ты можешь пока прилечь на моей постели на живот. Конечно, покрывало не в лучшем виде, но… Не думаю, что тебе стоит отправляться к себе прямо сейчас.

Глаза девушки скользнули по едва заметным шрамам от вчерашних проколов у меня на шее.

— Лучше бы вам попросить у Дариса мазь для себя, — еле слышно выдавила из себя эти слова Моргулия и отвела взгляд. — Если он это заметит, нам всем не сдобровать.

Я кивнула. До обеда как раз этим и займусь. Правда, занятие у нас сегодня снова в лаборатории. А это значит, что мне нужно предупредить Дариса, чтобы он принес мазь с собой. Что я и сделала мысленно. Рис на это ничего не ответил, но я надеялась, что он услышал меня и исполнит мою просьбу. Думаю, того, что он принесёт, должно хватить и для меня, и для Моргулии.

Когда я вошла в лабораторию, Дарис поставил передо мной мазь на стол и многозначительно посмотрел на меня. Я поняла, чего он хочет и послушно забралась на стол.

Дарис удивился, а потом аккуратно убрал мои волосы, перекинув их на другое плечо. От ранок на шее остались две еле заметные точки, но, отыскав их взглядом, Дарис скривился. Меня задела его реакция, но я попыталась не подавать виду. Моя логика окончательно запуталась в сигналах, которые мне подавало тело Дариса, когда он легко коснулся губами моей шеи. На секунду он отстранился, заглянул мне в глаза, в которых на пиках волн плескалась лишь растерянность. Но это не остановило Дариса, он проложил дорожку из поцелуев к моему плечу. Я задрожала, у меня по коже побежали мурашки. Я не могла расслабиться и наслаждаться его прикосновениями, что-то было не так, и я все яснее понимала это.

— Может, все-таки будешь хоть иногда учить ее тому, чему должен? — Я не заметила, как за спиной Дариса появился Лирин.

Дарис усмехнулся, взял со стола баночку с мазью и, открыв ее и зачерпнув немного двумя пальцами, начал демонстративно размазывать содержимое по мне. Лирин зажмурил глаза, махнул рукой, словно пытаясь откупиться от нас двоих, и снова вышел.

— Кажется, мы его нервируем, — хихикнула я.

«Тебе стоит быть с ним помягче. Он любил Дейтерию. И теперь, когда он видит…», — начал Рис, и я вслушалась в его голос.

Наверное, он не хочет, чтобы Лирин нас услышал, поэтому