— А что, это не нормально?

Катя довольно ощутимо ткнула меня острым кулачком в плечо и уткнулась в телефон. Я же улыбнулся и сосредоточился на дороге. Лед вроде как тронулся, и, надеюсь, в скором времени Электра окончательно простит нас за то, что мы сберегли ее здоровье.

Надо бы сказать об этом Яне. Она, как эмпат, сильнее всех переживала ссору с подругой, пусть и тщательно это скрывала. Катя же в свою очередь сердилась на Яну больше, чем на остальных, так как считала ее поступок буквально ударом в спину.

И вроде как я мог попробовать сгладить углы, но рисковал оказаться между двух огней, поэтому решил не встревать. Целее буду. А девочки пусть сами разбираются.

Электра немного посопела, после чего потянулась к приборной панели и включила музыку. Старые песни она не слишком уважала, поэтому салон наполнился незатейливой и, на мой взгляд, бездушной электронщиной. Впрочем, мне было все равно, под какие звуки крутить баранку. Эти хотя бы не раздражали.

Под ритмичный бит и слабый женский вокал мы прокатились по центральным улицам и уже приближались к Чертаново, когда Катя решила нарушить молчание.

— Кто сегодня дежурит второй парой? — задумчиво спросила она, хотя прекрасно знала ответ.

Видимо, мы думали об одном и том же. Точнее об одной и той же.

— Флора и Яна, — отозвался я, сверяясь с маршрутом. Камеры фиксировали пробки и ДТП на пути, поэтому пришлось свернуть и искать объезд.

— А почему Янку поставили с Антониной, а не тебя? — Электра уставилась на меня так, будто я был в чем-то виноват.

— Спроси начальника. Он смены распределял.

— Да он, походу, вообще не парился, — отмахнулась девушка. — С этими дополнительными разрешениями для агентства, он на наши будни даже не смотрит.

— У каждого свои заботы, — философски заметил я.

Мы с дядей пересекались вчера вечером. Я тогда зашел в затянутый сигаретным дымом кабинет, чтобы спросить, как дела, на что получил емкий и понятный ответ в одно слово. Этим словом было «х**во».

Мой родич с красными усталыми глазами успешно наполнял окурками уже третью пепельницу, потягивал из граненого стакана вискарь и остервенело стучал по клавишам. Он в очередной раз проверял целую кучу файлов, которое запросило Министерство внутренних дел по каждому из нас. Неделю мы собирали необходимые документы, и примерно столько же дядя бился за то, чтобы их приняли и одобрили. Но дотошные специалисты с другой стороны то и дело находили какие-то ошибки и неточности, заставляя оформлять все снова и снова.

— Вот я не пойму, — негодующе начала Катя, — это же нам дядьки в дорогих костюмах хотят дать особые полномочия. Почему они сами нам палки в колеса вставляют?

— Бюрократия, — я пожал плечами. — Да и одно дело дать распоряжение, а вот согласовать его и оформить по уму — это уже другая песня. Все хотят перестраховаться.

— Ага, — девушка презрительно фыркнула. — Пока они там перестраховываются, на улицах черт знает что творится! Позавчера отморозки какие-то средь бела дня напали на ребят прямо на ВДНХ. Да я на параде столько мужиков в форме не видела, сколько там охраны. Но даже ее не хватает на всех беспредельщиков.

Я согласно кивнул. Выяснилось, что у Черепов имелась лаборатория по синтезу «Благодати». Естественно, никто из этих придурков и рядом не стоял с Айболитом (даже несмотря на то, что тот сам по себе не стоит), поэтому итоговый продукт оказался тем еще шмурдяком. Стропроцентное привыкание, кайф от использования и семидесятипроцентная смертность от передоза. И без того херовую картину усугубляло еще два факта: эта дрянь оказалась на улицах, и от нее у многих одаренных просто срывало крышу.

— А разгребать все нам! — продолжала возмущаться Электра.

— Не только нам. Всем достается. — Я посмотрел на спутницу. — Несколько дней назад я общался с Захаром, бывшим сослуживцем. Он мне по секрету сказал, что отряд двадцать четыре на семь в особом режиме.

— Молодцы, — скривилась Катя, — но мне-то от этого не легче.

— Почему же? Если конкретно ты не видела, как работают органы, это еще не значит, что они не работают и не делают твою жизнь лучше. Кто знает, скольких отморозков ребята уже скрутили? Если Захар говорит, что сейчас «жопа», то так оно и есть. Парни жизнями рискуют каждый день.

Электре явно не понравилось услышанное. Она надулась, но все же нехотя кивнула.

— Понимаю я все. Новости смотрю. Но мне обидно просто. Я же тоже хочу помочь, а вместо этого третий раз через «Мои документы» справку о судимостях переоформляю.

— Кстати, давно хотел спросить: за что тебя судили?

— За то, что я такая красивая, — мило улыбнулась Катя и сверкнула глазами. — И вообще, девушкам такие вопросы не задают.

— И такие тоже? — я вскинул бровь.

— Да. У нас надо спрашивать, как нас порадовать, какие мы любим цветы и сладости, какие наши любимее цвета, кого мы больше любим: котиков или щеночков, и все вот такое.

Я вздохнул и пробормотал:

— Буду знать.

Катя изучающе посмотрела на меня и выдала скороговоркой:

— Люблю сюрпризы, из цветов нравятся фиалки и лилии, в качестве десерта предпочитаю тортики, но чтобы крема было не слишком много и без орехов, любимые цвета — краски осени, а котиков и щеночков люблю одинаково, потому что это надо быть тварью бессердечной, чтобы выбрать из них кого-то одного! Вот.

— Мне бы записать куда…

— Запомнишь, — улыбка Электры окончательно потеплела. — А судили меня за хулиганство, угоны, отключение сигнализаций и взлом систем. А еще меня разок какой-то тип прямо на улице за руку схватил в темной подворотне. Я его током шарахнула так, что бедолага штаны испачкал.

— Неудавшийся насильник?

— Чересчур ретивый поклонник, — Катя поморщилась. — Потом в суд на меня подал и запросил такую компенсацию, что хоть стой, хоть падай.

— Тяжело быть знаменитой?

— Как стану знаменитой — скажу.

Мы рассмеялись.

Телефон Электры зазвонил, и улыбка пропала с ее лица, сменившись таким выражением, будто ей дали сладкий эклер, внутри которого вместо крема оказалась горчица. Девушка чуть подняла гаджет и повернула экраном в мою сторону.

— Сучка? — прочитал я то, как была записана в телефон Кати звонившая.

— Она самая, — Электра приняла вызов и поднесла телефон к уху.

— Не включенный во время дежурства наушник влечет за собой штраф, — раздался в динамике строгий голос Зиминой.

— Я должен был догадаться, — прошептал я и, достав из кармана вкладыш, активировал его и сунул в ухо.

— У нас тут плохая связь, — невозмутимо сказала диспетчеру Электра. — Тебя плохо слышно.

— Включи наушник. — Потребовала Зимина.

— Ты пропадаешь… — пальцы Электры заискрились.