так, будто видел впервые, и хуже этого взгляда Эллирия не испытывала ничего. В нём не было даже попытки понять. Только окончательное разочарование.

— Ещё одна попытка причинить ей вред...

Он замолчал на секунду, и эта пауза оказалась страшнее крика. Магия вокруг него дрогнула сильнее, кабинет сдавило давлением силы. Ренар выпрямился у стены, уже внимательно наблюдая за Каем. Он тоже чувствовал: тот находится на грани.

Кай продолжал смотреть на Эллирию и тихо закончил:

— ...и ты больше не останешься в этой академии.

Внутри у Эллирии что-то сломалось. Она столько лет была рядом, столько лет ждала, надеялась, убеждала себя, что однажды Кай наконец посмотрит на неё иначе. А теперь поняла: он никогда её не выберет. Никогда. Рядом с Айей он уже сделал этот выбор, даже если сам ещё не признал его до конца.

В замке Дарвена Айя продолжала доводить всех постепенно, методично и почти играючи. Слуги пугались любого резкого звука, мать Дарвена становилась всё холоднее с каждым днём, его брат наблюдал за происходящим с болезненным интересом, будто ждал, когда всё наконец взорвётся. Айя чувствовала, как медленно разрушает порядок этого дома одним своим присутствием, и ей почти нравилось. Впервые с момента приезда контроль теряли не она — они.

Особенно Дарвен.

Он всё ещё пытался сохранять спокойствие. Всё ещё говорил ровно, двигался плавно, смотрел с раздражающей уверенностью человека, привыкшего управлять ситуацией. Но трещины становились заметнее: взгляд темнел быстрее, челюсть напрягалась чаще, всё чаще он замолкал посреди фразы, будто сдерживал желание сорваться.

В тот вечер Айя пришла в его кабинет сама. Не потому что была причина. Просто ей стало скучно. Замок давил сильнее с каждым днём, и она понимала: если не будет злить их, сама задохнётся в этой мёртвой тишине.

Кабинет Дарвена оказался почти таким же, как он: тёмным, холодным, слишком правильным. Высокие шкафы с древними книгами уходили под потолок, тяжёлые чёрные шторы скрывали окна, в воздухе стоял запах старой бумаги, вина и магии. Дарвен сидел за столом, просматривая документы. Когда Айя вошла без стука, он даже не поднял голову сразу.

— Ты начинаешь повторяться.

Айя закрыла за собой дверь.

— А ты начинаешь раздражать ещё сильнее.

Теперь он посмотрел на неё. Тёмный взгляд скользнул по лицу, задержался на распущенных волосах, на слишком спокойном выражении, и Айя почти физически почувствовала: он уже заранее ждёт проблем. Это неожиданно развеселило.

Она подошла ближе, взяла со стола один из бокалов с вином, отпила немного и поморщилась.

— У тебя отвратительный вкус.

— Ты продолжаешь пить моё вино.

— Я продолжаю надеяться, что однажды оно станет лучше.

Уголок его губ едва заметно дёрнулся. Почти улыбка. Почти. Но усталость в глазах уже была сильнее. Айя заметила это сразу, и внутри неожиданно вспыхнуло раздражение, потому что даже сейчас часть неё невольно сравнивала Дарвена с Каем. Кай тоже уставал, тоже злился, но рядом с ним воздух никогда не становился настолько холодным. Он не высасывал жизнь из пространства вокруг. Не заставлял чувствовать себя пленницей.

Дарвен отложил документы.

— Что у тебя с лицом?

— Что?

— Ты опять думаешь о нём.

Айя напряглась. Дарвен слишком внимательно за ней наблюдал. Слишком многое замечал. И это бесило.

— Не начинай.

— Значит, я снова прав.

Его голос стал тише. Опаснее.

— Тебе обязательно всё время лезть туда, куда не просят?

— А тебе обязательно всё время врать?

Айя усмехнулась холодно.

— Смотри-ка. Начинаешь меня понимать.

Он поднялся слишком быстро. Между ними почти не осталось расстояния. Айя вскинула подбородок, не отступая.

— Ты думаешь, это всё игра? — тихо спросил он.

— А разве нет?

Напряжение сгущалось между ними. Айя не собиралась отступать. Иначе этот дом начнёт ломать её быстрее, чем она их. Дарвен перевёл взгляд на документы на столе, потом снова на неё. И в этот момент внутри Айи вспыхнула знакомая вредная мысль. Она даже не успела остановить себя. Пальцы чуть дрогнули, магия скользнула по воздуху почти незаметно, и бокал с вином опрокинулся прямо на бумаги.

Тёмно-красная жидкость растеклась по документам. Чернила поплыли. Печати начали расплываться прямо на глазах. Тишина стала мёртвой.

Айя посмотрела на стол. Потом на Дарвена. И совершенно спокойно произнесла:

— Ой.

Несколько секунд никто не двигался. Дарвен смотрел на испорченные документы неподвижно. Слишком неподвижно. Потом медленно поднял голову, и Айя впервые увидела то, что он раньше скрывал слишком хорошо: настоящую ярость. Без насмешек. Без холодного спокойствия. Без игры. Его взгляд стал почти пугающим, тёмным настолько, что по спине прошёл холод.

— Ты переходишь границы.

Голос прозвучал тихо, но теперь в нём дрожал плохо сдерживаемый гнев.

Айя усмехнулась.

— А у тебя они есть?

В следующую секунду Дарвен оказался рядом. Слишком быстро. Его пальцы жёстко сжались на её запястье. Больно. По-настоящему. Айя резко вдохнула, но взгляд не отвела. Дарвен смотрел сверху вниз тяжело, опасно, и впервые за всё время рядом с ним она почувствовала: ещё немного — и он действительно сорвётся.

— Хватит.

— Или что?

Он молчал несколько секунд, глядя так долго, что воздух стал почти невыносимым. А потом тихо произнёс:

— Значит, свадьба будет раньше.

Мир будто замер. Айя почувствовала, как внутри всё резко похолодело. Это уже не игра. Она замерла всего на секунду, но Дарвен заметил. Конечно заметил. В его взгляде мелькнуло тёмное удовлетворение.

— Через неделю.

Холод прошёл по спине медленно и тяжело. Впервые за всё время в этом замке Айе стало по-настоящему страшно.

Ренар нашёл Кая глубокой ночью. Академия спала, длинные коридоры опустели, магические лампы горели вполсилы, а за высокими окнами двигалась тёмная буря, затягивая небо тяжёлыми облаками. Ветер бился о стены старой башни, глухо выл где-то под крышей, и вся академия будто замерла в тревожном ожидании.

Но тренировочный зал в северном крыле не спал. Ренар почувствовал это ещё на подходе: воздух дрожал от магии — тяжёлой, тёмной, опасной. По каменному полу проходили тонкие трещины, свет факелов вспыхивал неровно, а из-за закрытых дверей доносились глухие удары, от которых вибрировали стены.

— Только бы он не снёс половину здания, — пробормотал Ренар и толкнул двери.

Зал выглядел разрушенным. Несколько тренировочных мишеней были разорваны на части, чёрные следы магии тянулись по стенам, каменные колонны местами покрылись трещинами, воздух был настолько плотным от силы Кая, что становилось трудно дышать.

Сам Кай стоял посреди зала: высокий, напряжённый, с мокрыми от пота