поджиматься в кроссовках. Его свободная рука обвивается вокруг моей шеи сзади, наклоняя мою голову, чтобы углубить поцелуй. Каждое движение его языка наказывающее и ненасытное, наполненное жаром и обещанием. Как будто он знает, что это будет в самый последний раз, и запечатлевает в памяти каждую секунду.

От того, что я стою ниже, по моим венам пробегает лед, и я отдергиваюсь, освобождаясь от этих огненных губ.

— Мне жаль, tesoro, — шепчет он, на его прекрасных чертах запечатлена мука. — Есть еще так много всего, что я хотел бы сказать, я так много хочу тебе сказать. В английском или итальянском языке просто нет нужных слов, чтобы охватить все это. Если бы только мы встретились в другой жизни, под другими звездами, я знаю, я мог бы сделать тебя счастливой. Просто знай, что каждое мгновение, проведенное с тобой, было сокровищем, которое я пронесу с собой до конца.

Мое горло сжимается, от переполняющих эмоций становится невозможно дышать. Он думает, что сейчас умрет. Он верит, что это действительно конец не только для нас, но и для него.

— Papà поклялся мне, что не убьет тебя, Тони, — Выпаливаю я. — Я заставила его поклясться в этом.

Печальная улыбка растекается по его губам, и он медленно, почти неохотно кивает. — Благодарю тебя.

— Ты мне не веришь?

— Нет, я не верю Данте, tesoro. — Он снова сжимает мою руку, прежде чем вытащить меня из машины и повести к ожидающему самолету, наши пальцы все еще переплетены. — И я его не виню. Если бы я был на его месте, я бы поступил точно так же.

Всего в нескольких ярдах от нас открывается дверь реактивного самолета, привлекая мое внимание к хмурому Алессандро. — Ты только что, блядь, поцеловала Антонио Феррару? — кричит он с верхней ступеньки лестницы.

Что ж, это будет долгое путешествие обратно на Манхэттен.

Але спускается по ступенькам, когда мимо проезжает багажный транспортер с дюжиной чемоданов. Его нога касается асфальта, и по взлетно-посадочной полосе разносится взрыв. Пламя вырывается из багажной тележки, охватив переднюю половину самолета. Крик застревает у меня в горле, когда Антонио наваливается на меня всем телом, и я падаю на землю с хрустом костей.

With love, Mafia World

ГЛАВА 44

Обломки

Антонио

— Але! — Серена кричит, но это звучит не более чем шепот из-за оглушительного свиста, звенящего у меня в ушах. Она вырывается подо мной, но я удерживаю ее, пока шар багрового пламени поглощает самолет. — Отпусти меня! Я должна добраться до него!

Пламя охватывает фюзеляж, начиная с двигателей, где яростный, огненный рев заглушает все остальные звуки. Огонь быстро распространяется, пожирая крылья и подбираясь к хвосту, окрашивая небо ужасающим зрелищем оранжево-черного дыма.

Мое сердце бешено колотится о ребра, когда темнота окутывает все уголки моего зрения. Знакомая сцена угрожает затянуть меня на дно. Дым, разрушения, все это слишком похоже.

— Алессандро! — Серена снова вскрикивает.

— Ты ничего не можешь сделать, — шепчу я ей на ухо. Или, по крайней мере, мне так показалось. Я мог и кричать все, что знаю. Тем не менее, она извивается подо мной, пытаясь оттолкнуть меня. Прижимаясь к ней всем телом, я осматриваю хаос, пламя вырывается из багажной тележки, еще одна вспышка пересекает линию с авиатопливом.

Прищурившись, я осматриваю обломки в поисках тела, но невозможно что-либо разглядеть сквозь бурю ярко-оранжевого и закопченно-черного. Merda, кузен Серены ни за что не выжил после этого.

Кто, черт возьми, это сделал? И, что более важно, кто был их мишенью, Серена или я?

Возможностей немного, и, насколько я понимаю, это должен быть кто-то из моих врагов. Если только ее кузен не натворил какого-нибудь дерьма, о котором я не знаю. Росси — не та семья, с которой вам хотелось бы связываться, но, насколько мне известно, им нечего делать в Милане. Они всегда связаны с Кингами, но...

Воют сирены, и мой приглушенный слух то усиливается, то ослабевает. Через секунду асфальт будет кишеть carabinieri. Мы должны выбираться отсюда. Сильный жар деформирует и чернит металл самолета, стекла лопаются от давления, и то, что когда-то было символом империи Росси, превращается в разрушительный ад.

— Нам нужно идти. — Я обхватываю Серену за талию и поднимаю ее с асфальта. Она все еще борется со мной, брыкается и извивается. — Пожалуйста, Антонио, мне нужно найти его.

Я снова смотрю на обломки, и яма ужаса сковывает мои внутренности. — Не может быть, чтобы он выбрался оттуда живым, tesoro.

— Но его не было внутри самолета. — Ее отчаянный взгляд обводит обугленные останки, из-за столбов густого черного дыма вокруг самолета почти ничего не видно. — Он мог отпрыгнуть в сторону, как это сделали мы.

Я не упоминаю очевидное, что он был намного ближе, когда взорвался самолет. — Возможно, — Я шепчу ей на ухо. — Но сейчас нет, мы должны идти. Если он выживет, а ты нет, то все это будет напрасно.

Слезы блестят в ее глазах, несколько вырываются и скатываются по щекам. И, черт возьми, я ненавижу это чувство бессилия.

— Пожалуйста, Сир, мы должны идти. Сейчас. — Я прижимаю ее к себе, чтобы бороться, когда приближающийся вой сирен становится громче. — Тот, кто это сделал, все еще может быть здесь. — Я только надеюсь, что водитель Валерио все еще поблизости и не сбежал после взрыва.

Я тащу ее несколько футов, но ее голова остается повернутой через плечо, уставившись на обугленные останки самолета. Не раздумывая, я наклоняюсь и заключаю ее в объятия. Моя рана кричит от прикосновения все еще заживающей плоти, но я игнорирую это и мчусь сквозь клубящийся дым.

Я быстро моргаю, когда темные воспоминания всплывают снова, угрожая поглотить меня. Нет. Это не безжизненное тело Papà, которое я несу сегодня. Это Серена, и она так полна жизни и любви, и я не позволю ей умереть сегодня. Прогоняя темноту, я сосредотачиваюсь на ангаре всего в нескольких ярдах от нас и кузове Mercedes, выглядывающем из-за угла.

Спасибо Dio, водитель еще не уехал.

— Подожди! — Серена шипит, когда ее взгляд фокусируется на черной машине. — Что, если это он нас продал?

— Валерио? Ни за что.

— А его водитель? Ты на тысячу процентов уверен, что можешь ему доверять?

Я останавливаюсь в нескольких ярдах от машины, мое сердце выбивает бешеное стаккато о грудную клетку. Серена не ошибается. В этот момент нас мог предать кто угодно. — Прекрасно, — Я рычу. — Сюда. — Я разворачиваю нас и направляюсь к сетчатому забору, окружающему