— Кхе… — Поднялся я, ощущая, как продолжает болеть все тело. Чем это меня так придавило?

— Неплохо, новенький… Без звезд выдержал давление этой суки… — Кто-то подошел сбоку и бесцеремонно схватил меня за плечо, поднимая на ноги. Плечо от такого чуть не сломалось. А я отшатнулся, разглядывая нового рекрутера, которого заприметил и раньше. Мужика какой-то странной национальности метра под два ростом и в плечах себя шире.

— А ты кто будешь? — Уже ощущая, как вскипает внутри раздражение, спросил я.

— Не ты, а вы! Я-то добрый. Но другие обидятся. Зашибут тебя… — Пробасил мужик. И продолжил. — И лучше добавляй побольше уважения. Говори старший. Тем, кто сильнее. А сильнее тебя тут все. Это типо этикет тут такой. Понял?

— Понял. Чего тут не понять. А вы, старший кто будете и куда вербовать будете?

— Вот. Уже лучше. А я вербовщик от графа Шорот. У нас тут в соседнем узле колхозы стоят. Людей всегда не хватает. И вот такие вот слабаки, как ты, туда вам только и дорога. В сборщиках и охотниках зашибут. У этой… — Он оглянулся, но поняв, что мы одни, и никого рядом нет. — вертихвостки в братстве с тебя три шкуры сдерут или продадут. Только работа в поле остается…

— А у вас мир, спокойствие и справедливость? — Спросил я, понимая, что тут никому верить уже особо нельзя.

— Посправедливей, конечно. Нам резона никого продавать нет. Нам самим работники нужны. Работа, конечно, тяжелая. Зато безопасная. В других местах ты сдохнешь. Это как пить дать. Через день, неделю или месяц… Но сдохнешь. Многие умирают. Даже те, кто все эссенции выжрал и открыл себе с десяток звезд. У них, конечно, есть шансы заработать, стать воинами, собирать ценные травы на дальних сферах. Но тоже сдыхают. А у тебя шансов вообще нет. — И снова констатация факта. Сдохнешь и все тут. Но у меня внутри зрела тупая упёртость. А вот фиг вам! Хотя и деревня с грязной работой, а работа там всегда грязная по колено в навозе, как я понимал, могла быть неплохой стартовой точкой. Опять же, если там меня же и не зарежут на сало.

— А откуда вообще колхозы появились? — Наконец, задал я крутящийся на языке вопрос.

— А… Это… Дык сюда людей кидает изо всех времен и стран. Вот и коммунисты были. Говорят, как-то раз сам Сталин сюда попал. Но давно было. Говорят лет пятьсот назад. Или брешут. — Почесал он затылок. Мужик создавал впечатление простого крестьянина. Вот только теперь я сомневался и в этом. Может быть, это еще одна игра… Не получилось заманить дергающимися кошачьими ушками и напором, пытаются взять простотой и открытостью? А вот нет вам.

— А вы сами, откуда? Тоже с Земли? — Наконец спросил я, понимая что кошкодевочка вряд ли жила на нашей планете. Только если в совсем уж странной альтернативной версии. Эх… Хотел бы я жить в той версии…

— А я тут родился. Но в роду всех полно, и местных и пришлых. — Пояснил он очевидный факт. Здесь тоже рождаются люди.

— А расскажите, как вообще мир тут устроен. Я-то уже услышал про сферы, про порталы… Но мало что понял. — Попытался я вытянуть еще инфы, пока была такая возможность.

— А че тут говорить. Мы живем внутри большой сферы. В центре нее солнце. — Он указал пальцем на висящее в вышине светило. — А с помощью порталов эта сфера связана с другими сферами, которых дофига и больше. И все это называется узлами древа миров. Или миром бесконечных сфер. Правда говорят, что скоро мы столкнемся с другим миром, тоже значится из этих сфер. И будет слияние и глобальная война всех со всеми. Но ты меня не отвлекай. Мне тоже резона болтать нет. — Он зыркнул на меня уже не так дружелюбно и поймал еще одного новичка.

А я в прострации, еще не переварив толком, что мы живем на вывернутой наизнанку планете или даже не планете, подошел к лавке торговца, было накидано всякой мелочевки. Сумки, котомки, кошельки, пояса, какая-то одежда, ножи, инструменты. И из глубины палатки на меня с полнейшим равнодушием взирал какой-то хмурый хмырь. Иначе и не назовешь.

— Сколько сумка стоит? — Спросил я, указывая на почти такую же котомку с ремнем для заплечного ношения, что выдали новенькой в храме. Вернее, как я понимаю, продали.

— Один золотой. В десять раз дешевле, чем в храме. — с секунду помолчав, сказал верзила, ошарашив меня такими расценками. Это что получается? У меня денег только на сумку? А той девахе впарили такую за тысячу? За сколько же ей копье продали?

— Понял. Спасибо… — Отошел я, осознавая что нужно срочно искать места, где все это будет дешевле. Ведь на главной площади, логично, цены тоже будут задирать. Вот так вот, с попытки увезти куда-то в рабство, с агитации вступить в колхоз и с решения делов насущных, и началось мое великое приключение…

Глава 3

Подписывая контракт

— Закон первый. Каждый имеет право на возвышение… — Прочитал я, разглядывая гигантскую стелу на другой стороне площади от храма. Где наверху возвышалась огромная статуя какой-то женщины, держащей в одной руке меч, а в другой свиток. Чем-то она неуловимо напоминала статую свободы. Только от этой фигуры веяло силой. Давило так, что я с трудом мог стоять вплотную к стеле. Меня мутило, крутило. Хотелось блевать. Это все была ци. Давление, как я понимал.

— Ну уж нет. Этим меня не пронять. — Прошипел я, отбрасывая соблазн отступить подальше и продолжая читать местную «конституцию». Короткую, всего из пятидесяти пунктов, лаконичных, хоть местами там пафос лил через край.

Но когда я дочитал, еле-еле отходя назад, рискуя упасть от неслушающихся ног, то был приятно поражен этими законами. Эдакая смесь справедливости, пафосности, чести и подчинения вышестоящим. Естественно, я не был столь наивен, чтобы полагать, что тут будет царить справедливость. То же священство договора, хоть устного, хоть письменного могло использоваться, чтобы дурить людей и навязывать им нехорошие условия вплоть до долгового рабства. Или даже не долгового. А право на самооборону позволяло кого-нибудь прирезать,