Я так погрузился в свои невеселые мысли, что совершенно перестал смотреть под ноги. В следующее мгновение я со всего маху врезался в кого-то хрупкого. Удар пришелся плечом в плечо, и незнакомка едва не отлетела в сторону.

— Ой! — раздался тихий, нежный женский голос.

Я вовремя успел схватить ее за локоть, чтобы она не повалилась прямо на пыльную мостовую. Передо мной стояла девушка, чье испуганное лицо показалось мне до боли знакомым в этом хаосе рыночной площади.

— Майя! — радостно воскликнул я.

Она заметно вздрогнула, огляделась по сторонам и осторожно сжала мою руку, словно боялась отпустить.

— Пойдём… тут не стоит говорить, — почти шёпотом сказала она, чуть потянув меня в сторону узкого переулка.

Стоило нам зайти в тень, как жирная крыса, копавшаяся в объедках, бросилась в сторону. Майя была мертвенно-бледной, по ней сразу было видно. Последние события явно не давали ей покоя.

— Я… я думала… — она запнулась, опустив взгляд. — Может, всё-таки сказать деду? Он ведь знает, как… как с таким быть…

— Нет, — отрезал я, перебивая её на полуслове.

Майя вздрогнула, но не стала спорить. Только сильнее сжала пальцы.

— Но если кто-то узнает… — тихо продолжила она. — Мы же убили двоих!

— Успокойся. Всё в порядке. Это были не люди.

Она подняла на меня глаза — растерянные, почти детские.

— Не люди?

— Я сам толком не понял. Когда я вернулся в дом, вместо тел на полу растеклись две странные лужи. Они сначала слились в одну общую массу, а потом из этой жижи начал вылезать человек. Такой черный, будто из чистого угля.

— Господи, — едва слышно сказала она. — Тогда тем более стоит сказать деду!

Она сделала шаг к выходу из подворотни.

— Стой, — схватил её за руку, не давая уйти дальше. — Я разобрался с этим монстром. Его больше нет.

Девушка посмотрела на меня с сомнением.

— Точно! — уверенным голосом сказал я. — Неизвестно существо уничтожил с помощью одного зелья. Там теперь точно никого нет.

— Если ты так говоришь… — она кивнула и опустила взгляд. — Просто всё это слишком страшно.

— Ты веришь мне? — посмотрел я в её глаза и, дождавшись кивка, продолжил: — Майя, я не просто проходимец, я зельевар и уверен, что больше этого существа нет. Лучше про него забудь и никому не рассказывай.

Она на мгновение замерла, сжимая мою руку.

— Хорошо, — тихо сказала она и кивнула. — Я никому не скажу.

Я отпустил её ладонь, и она чуть расслабилась, всё ещё осторожно глядя на меня.

— Получается я теперь у вас жилье снимаю, — начал я переходить на более нейтральную тему, пытаясь выкинуть из мозга девушки недавние события.

— Получается, — ответила Майя, слегка кивнув.

Девушка все еще была в выбитом состоянии, поэтому у меня возникла идея как успокоить ее.

— Не поможешь мне прикупить посуды? — предложил я, стараясь говорить как можно мягче. — А то я на рынке всё ещё путаюсь.

Идея с покупками казалась мне просто превосходной. Какая девушка откажется пройтись по лавкам? Правильно, никакая. Пускай мы выбирали всего лишь посуду и даже не для нее самой, но такой поход определенно поможет Майе расслабиться. Обычная бытовая суета должна вытеснить из ее головы ту жуткую историю и дать ей наконец выдохнуть.

— Посуды? — переспросила она, машинально поправляя выбившийся локон. — Да, конечно. Тут на рынке легко переплатить, если не знать, у кого брать. Идем, я покажу.

Она повела меня вглубь торговых рядов. Несмотря на шок, ноги сами несли её по знакомым тропам. Она лавировала между грузными носильщиками и крикливыми торговцами так уверенно, что я едва поспевал следом, боясь снова потерять её в толпе. Мы миновали ряды со специями и пахучими кожами, свернув в узкий проулок, где пахло горячим металлом и обожженной глиной.

— Тебе какую? — спросила она, остановившись у прилавка, заваленного мисками. — Если для готовки, лучше брать у старого Ганса, у него чугун вечный. А если просто есть, то вон там, у вдовы Марты, глина тонкая, но прочная.

— Давай и того, и другого, — предложил я, стараясь говорить мягко. — Ты только приглядывай за ценами, а то меня, как чужака, мигом обберут.

Майя едва заметно кивнула и подошла к первой лавке. Когда торговец, завидев моё лицо, открыл рот, чтобы заломить тройную цену, она вдруг преобразилась. Шок никуда не делся, но рыночная закалка взяла верх.

— Побойся богов, дядя Томаш, — её голос прозвучал на удивление твердо, хоть и немного хрипло. — За эту щербатую сковородку два серебряка? Ей красная цена пять медяков в базарный день.

Торговец поперхнулся заготовленной речью и посмотрел на Майю с уважением. Я же стоял чуть позади, радуясь. Кажется, обычные земные заботы понемногу вытесняли из её головы недавний кошмар.

— Ладно, Майя, только ради твоего старика уступлю. Отдам за полтора серебряных, — буркнул лавочник, пытаясь сохранить лицо.

— За полтора я лучше дойду до новой лавки на краю рынка. Там и посуда поновее, и качество на голову выше будет, — отрезала девушка, демонстративно развернувшись в сторону.

Меня крайне сильно удивило такое резкое преображение. Всего несколько секунд назад она выглядела совершенно разбитой и пугливой, а теперь стояла с гордо поднятой головой и профессионально выбивала скидку. Девушка расцветала в привычной стихии, заставляя хитрого дельца нервничать и суетиться, лишь бы не упустить покупателя.

— Ладно, ладно, егоза! Сдаюсь! — торговец картинно всплеснул руками, пряча хитрую ухмылку в густой бороде. — Забирай за серебряк, но только из уважения к сединам твоего деда. Разоришь ты меня когда-нибудь.

Майя победно взглянула на меня, и в её глазах впервые за день блеснул задорный огонек. Она бережно приняла завернутую в рогожу сковородку и передала её мне. По её лицу было видно: азарт честной сделки подействовал лучше любого успокоительного настоя.

— Это еще не всё, — Майя обернулась к прилавку, придирчиво оглядывая штабеля глиняных тарелок. — Нам еще нужны глубокие миски под похлебку и пара кружек. Дядя Томаш, только чур без трещин, а то я тебя знаю.

Я с радостью наблюдал за этим преображением. Девушка уже не напоминала ту бледную тень, которая прижималась к стене в темном переулке. Она деловито перебирала утварь, проверяя каждый край на ощупь и