Не могли понять, что со мной произошло и почему Александра Дельвейн пропустила бал.

— Приступ плохого настроения, — пожала я плечами. — С кем не бывает.

Но настроение у меня стало еще хуже, когда я услышала, что Дарий ушел с бала вместе с Маделин и они больше уже не вернулись. Расстроенное воображение тотчас нарисовало картину того, как они проводили время в его коттедже, и мне стало совсем не по себе.

С мрачным видом выслушав, кто и с кем танцевал и сколько раз подряд, я проводила Роуз и Лианну, затем дождалась, когда Гретта вернется из душа, после чего улеглась спать.

Да, в самом дурном расположении духа.

На двери тоже поставила нечто совсем уж ужасное, из страшного боевого арсенала рассерженных ведьмочек. Не знала, явятся ли и в эту ночь Хант с Реем и компанией, чтобы отомстить за свое бегство от беседки, но мне хотелось спать спокойно.

И я спала. Правда, сны снились совсем уж странные, порой слишком перекликающиеся с реальностью.

Например, чудилось мне, что кто-то бродит в ночи по коридору общежития — ступает тихо и осторожно, но преимущественно рядом с нашей дверью. Хотя на прочность мои заклинания он не пробовал.

Проснулись и церберы, зарычали недовольно, но потом успокоились.

Вот и я тоже — ровно до того момента, пока не увидела следующий сон.

В нем на меня смотрело Око.

Да, именно так — это был даже не глаз, а нечто огромное и немигающее, словно в ткань моего сна прорвалось страшилище из иного слоя мира.

Оно глядело, не моргая, прямиком на меня, словно хотело убедиться, совпадаю ли я с тем, что Око ожидало увидеть. Для этого оно пыталось проникнуть вглубь меня, чуть ли не до самого моего ведьмовского нутра.

Тогда-то я возмутилась, причем во сне, потому что проникать в Александру Дельвейн никому не позволено. Особенно какому-то непонятному Оку!

От этой мысли я проснулась. Распахнула глаза и засопела в тишине комнаты, уговаривая себя, что мне привиделся всего лишь ночной кошмар. Но тут же обнаружила, что мое сердце заполошно колотится, ладони вспотели, а в комнате стоит привкус Темной магии.

Но какой-то неправильной — тяжелой, словно грязной. Такой, с которой я никогда еще не встречалась.

Хотя нет — кажется, когда на нас напали те жуткие монстры из Лабиринта, от них шел примерно такой же Темный душок.

— Интересно, что это было? — спросила я у церберов, но внезапно поняла, что демонические псы втроем забились под кровать. — Вы что, испугались⁈

В ответ раздалось их боязливое поскуливание, и именно оно пробрало меня до глубины души.

Что бы ни произошло в моем сне, похоже, оно имело воплощение и в реальной жизни. Потому что оно запугало бесстрашных псов, грозу всей академии, так, что они предпочли держаться от этого как можно дальше.

Прячась под моей кроватью.

— Ну какие же вы у меня бесстрашные защитники! — сказала я им.

После этого решительно поднялась с кровати и принялась обходить комнату, косясь то на безмятежно спящую Гретту, то на выглядывающих из-под спадавшего с края кровати одеяла церберов.

Думала о том, что монстров из Лабиринта демонические псы не боялись — я видела это своими глазами во время Прорыва. В тот раз церберы проявили себя бесстрашно, зато сейчас до сих пор не выбрались из-под кровати.

Словно навестить меня во сне явилось настоящее исчадие зла.

Ну да, заглянуло к Александре Дельвейн на огонек, в буквальном смысле этого слова. Только вот зачем? Что ему от меня понадобилось?

И почему какое-то время пялившееся на сонную меня Око исчезло без следа, оставив за собой лишь Темный, мерзкий привкус.

Но сколько бы я ни ломала над этим голову, ответов так и не придумала. Никакого разумного объяснения у меня не имелось, потому что на занятиях в Гржине мы такого не проходили, а в прочитанных мною книгах ни о чем подобном не писали.

Тут из-под кровати наконец-таки вылез Пушок, затем, поскуливая и виновато опустив хвосты, выбрались и остальные. Облизали мне руки, словно извиняясь за свое трусливое поведение, на что я негромко, чтобы не разбудить Гретту, сказала им, что врагов в комнате нет.

И в ванной они тоже не прячутся.

— Ушел этот страшный глаз, можете больше не бояться. Надеюсь, он больше никогда не явится, — шепотом добавила я.

Хотя утверждать этого наверняка я не могла. Не понимала, что за напасть, но если сложить одно с другим, то становилось ясно, что причина крылась в самой Академии Альтариса.

Возможно, это произошло из-за близости к Лабиринту, потому что в Гржине я жила спокойно, и никакие гигантские глаза не тревожили мой сон.

Или же… Вдруг здесь такое в порядке вещей и всех студентов рассматривают, словно под лупой?

Я покосилась на Гретту, подумав, что не помешает ее обо всем расспросить, но будить подругу не стала. Решила, что подождет до утра.

Уже скоро я и сама улеглась в кровать и через какое-то время заснула. И снилось мне нечто странное, а в последнем сне меня и вовсе придавило черной лавиной. Когда я открыла глаза, то обнаружила, что меня и в самом деле придавило, но не снегом, а церберами, которые ослушались и забрались ко мне в кровать.

И как только всем нашлось место!

С этой мыслью я погладила собак, на что они меня в очередной раз облизали. Вздохнув, я поднялась с постели, оделась и привела себя в порядок. Собрав учебники, растолкала Гретту.

Мне хотелось расспросить ее про Око, но выглядела подруга совсем уж сонной, поэтому я сообщила, что иду в деканат, так что увидимся в столовой за завтраком.

Или не увидимся, потому что нашему курсу сегодня надо было только ко второй паре — декан внезапно решил расщедриться на дополнительные часы сна, — но мне нужно закончить с одним важным делом…

— С каким именно? — зевая, спросила мне в спину Гретта, но я уже закрыла за собой дверь.

Решила — пусть еще немного поспит.

Через пятнадцать минут это дело уже стояло в моем расписании, в которое добавили курс «Высшие симбионты. Понимание и управление» у деканессы Хаес на факультете Земли.

Причем занятие было сегодня первой же парой, потому что отгулов Маделин Хаес своему старшему курсу не дала.

— Вы в этом уверены, мисс Дельвейн? — жалобным голосом спросила у меня секретарь. — Если вы никогда не посещали