и элегантно приземлившись, да так, что не единая пылинка в воздух не поднялась. — Ладно. С главным здесь вы закончили. Можно идти на точку сбора. Эй, Ингрид, ты там как? Жива? Все еще хочешь продолжить?

— Дааа, — прохрипела с трудом девушка, переворачиваясь на бок.

— Ну хочешь, как хочешь, — равнодушно пожала лейтенант плечами. — Тогда подъем и пошли.

— А как же они? — в полной растерянности спросил я, указав взором на бедных выживших четырех девушек селянок.

— Ими есть кому заняться, — мельком бросив взгляд в ту сторону, добавила лейтенант и вышла из склада.

Глава 3

Глава 3

Площадь Скрала выглядела так, будто по ней прошелся ураган, оставив после себя запах озона и липкий страх. Мы собрались у колодца в центре. Недалеко от нас краем взора я заметил что-то овальное, но когда присмотрелся, сразу отвернулся. Это была голова ребенка. Когда-то здесь била ключом жизнь, а теперь здесь стояли мы. Шестнадцать… мрачных и угрюмых.

Взглянуть на наш отряд было больно. Анри дэ Норский сидел на краю каменного желоба, тупо уставившись в одну точку. Его некогда роскошные волосы, которыми он гордился, теперь белели в сумерках, как покрытая инеем сухая трава. Бестужев пытался оттереть кровь с камзола, но только размазывал её, превратив герб своего рода в бесформенное пятно. Церковники сгрудились вокруг Эвклипа, который всё еще держался за горло, хотя кожа там была гладкой — магия инквизиторов залечила плоть, но не смогла склеить разбитую вдребезги веру. Когда я узнал, как именно его чуть не убили, то меня передернуло. Не хотел бы я оказаться на его месте.

Инквизиторы же… им было просто скучно. Один из них лениво ковырял спичкой в зубах, другой что-то записывал в блокнот. София Линберг, постояв и осмотревшись, подошла к нам.

— Ты, — она указала на ближайшего инквизитора со спичкой в зубах, — проверь склад. Выживших девок я усыпила силой, чтобы не выли и не мешали. Следи, чтобы не захлебнулись слюной, пока не прибудут монахи. Если кто дернется, вколи успокоительное.

— Лейтенант… — Анри поднял голову. Голос его звучал глухо, как из-под земли. — Что дальше? Испытание закончено?

София обернулась. На её лице не было ни капли сочувствия, лишь холодный расчет.

— Для кого-то — да. А для кого-то только началось. Сейчас привал. Утром мы выдвигаемся к портальной зоне.

Она сделала паузу, обводя нас взглядом, словно выбирала скотину на ярмарке.

— Но у вас есть выбор. Те, кто понял, что «героизм» пахнет не розами, а дерьмом, могут остаться здесь. Эвклипа Аварского утром заберет конвой, он возвращается в Гадар. Вы можете поехать с ним. Никаких взысканий, просто… вы признаете, что не тянете на учеников Линберга. Решайте до рассвета. И учтите. Дальше будет только хуже.

В наступившей после её слов тишине послышался глухой ритмичный стук. Земля под ногами задрожала. С южной стороны, разгоняя туман, в деревню входил отряд.

Сначала показались рыцари. Настоящие, в полном боевом облачении, на мощных конях, чье храпение казалось музыкой после мертвой тишины складов. Впереди, верхом на массивном гнедом жеребце, ехал он.

— Дядя Тихон… — выдохнул я, не веря своим глазам.

Илларион Тихон выглядел как скала, о которую разбиваются любые волны. Его доспехи не сверкали пафосом, они были рабочими, в щербинах и пыли дорог. За рыцарями тянулся караван: телеги с монахами в серых рясах и обычные люди — будущие жители этой проклятой деревни. Они ехали сюда жить, пока мы здесь учились умирать.

Мы замерли в недоумении. Никто не потрудился нам объяснить, что Скрал не просто «зачищали», его сразу же заселяли заново.

Тихон осадил коня прямо перед Софией. Его взгляд скользнул по нам, на мгновение задержавшись на мне и Ингрид. Я увидел, как сжались его челюсти под густой бородой.

— Лейтенант Линберг, — Тихон не спешился, голос его рокотал, перекрывая шум каравана. — Вижу, вы закончили основную часть работы.

София скрестила руки на груди. Её губы сжались в узкую линию.

— Илларион, ты здесь что забыл? По протоколу, зачистка — ответственность Инквизиции до официальной передачи сектора. Тебе не кажется, что твое личное присутствие здесь… излишне?

— Я — командир рыцарей тринадцатого сектора, — спокойно возразил Тихон, легко соскакивая с седла. Его сапоги тяжело ударили по брусчатке. — И обеспечение безопасности новых поселенцев — моя прямая работа. К тому же, я обязан проверить состояние складских помещений… если то, что от них осталось, еще можно так назвать.

София закатила глаза, но спорить не стала.

— Все с тобой ясно. Ладно, делай что хочешь, — бросила она и повернулась к инквизитору с блокнотом. — Уведи этих оборванцев. Вон тот дом на окраине, кажется, не сильно пострадал. Пусть располагаются в нём.

Инквизитор кивнул и жестом велел нам следовать за ним. Мы поплелись как тени, чувствуя на себе взгляды рыцарей и поселенцев. Но не успел я сделать и десяти шагов, как тяжелая рука легла мне на плечо.

— Стой, малец, — Тихон подошел к нам.

Он выглядел огромным. От него пахло конем, сталью и чем-то домашним. Он посмотрел на Ингрид, которая замерла рядом, вся избитая и в крови, а потом на меня.

— Живые. И то хлеб, — он коротко кивнул, и в его глазах я увидел не жалость, а суровое одобрение. — Разберусь с бумажками и поселенцами, загляну к вам.

Он снял с седла своего коня увесистую холщовую котомку и всучил её мне прямо в руки.

— На, держи. Дарья передала. Сказала, если я не передам вам нормальной еды, то она со мной год разговаривать не будет. Там пироги с мясом, сыр и ее личный компот. Делите на всех.

Я стоял, обнимая котомку, и чувствовал, как в носу предательски защипало. Ингрид рядом покраснела аки рак, уставившись на свои сапоги. София Линберг, наблюдавшая за этой сценой, демонстративно закатила глаза к небу и, махнув рукой, пошла в сторону ратуши.

Этот простой жест — котомка с едой от женщины, которая ждала нас дома — сделал то, что не смог бы сделать никто другой. Мрачность Скрала вдруг стала чуть менее абсолютной. Даже Бестужев, стоявший неподалеку, не выдержал и скупо улыбнулся.

— Пироги, значит… — пробормотал он. — С мясом?

— Угу, — я шмыгнул носом, покрепче прижимая торбу к себе. — С мясом.

Мы пошли к нашему временному