кипела в её руках. Невольно я обратил внимание на эти руки: они загрубели и почернели от работы, но были невелики и такой красивой формы, что им позавидовали бы многие благовоспитанные девицы.

– А вот вы мне тогда не сказали, что вам бабка гадала, – произнесла Олеся. И, видя, что я опасливо обернулся назад, она прибавила: – Ничего, ничего, она немного на ухо туга, не услышит. Она только мой голос хорошо разбирает.

– Да, гадала. А что?

– Да так себе… Просто спрашиваю… А вы верите? – кинула она на меня украдкой быстрый взгляд.

– Чему? Тому, что твоя бабка мне гадала, или вообще?

– Нет, вообще…

– Как сказать, вернее будет, что не верю, а всё-таки почём знать? Говорят, бывают случаи… Даже в умных книгах об них напечатано. А вот тому, что твоя бабка говорила, так совсем не верю. Так и любая баба деревенская сумеет поворожить.

Олеся улыбнулась.

– Да, это правда, что она теперь плохо гадает. Стара стала, да и боится она очень. А что вам карты сказали?

– Ничего интересного не было. Я теперь и не помню. Что обыкновенно говорят: дальняя дорога, трефовый интерес… Я и позабыл даже.

– Да, да, плохая она стала ворожка. Слова многие позабыла от старости… Куда ж ей? Да и опасается она. Разве только деньги увидит, так согласится.

«Ворожка» – одно из полесских наименований знахарки. Ворожки-гадалки относятся к разновидности людей «знающих», которые владеют «некими эзотерическими знаниями» и умениями. Степень демонизации «знающих» людей среди народа характеризуется двумя полюсами: «к полюсу “демонического” приближаются колдуны и ведьмы, а к полюсу “человеческого” – знахари-целители, ворожеи». Однако разделять на «плохих» и «хороших» только по наименованию персонажа не совсем верно. Как правило, к «вредоносным» относят тех, кто связывается с нечистой силой; к «полезным для народа» – тех, кто связывается с божественными силами, снимает порчу, предсказывает будущее, возвращает пропавший скот. Главное занятие ворожек – предсказывать события.

Народная демонология Полесья: Публикации текстов в записях 80–90-х гг. XX века. Т. 1. М.: Языки славянских культур, 2010. С. 30–31, 429.

– Чего же она боится?

– Известно чего, – начальства боится. Урядник приедет, так навсегда грозит: «Я, говорит, тебя во всякое время могу упрятать. Ты знаешь, говорит, что вашему брату за чародейство полагается? Ссылка в каторжную работу, без сроку, на Соколиный остров». Как вы думаете, врёт он это или нет?

Название «Соколиный остров» упоминается в рассказе «Соколинец» (1885 год) Владимира Короленко, русского писателя, журналиста и общественного деятеля, в котором он повествует о беглом сахалинском каторжнике. Таким образом, Соколиным называется остров Сахалин [Прим. ред.]. В своём письме Короленко от 9 января 1888 года Антон Чехов отметил, что «Соколинец» – «самое выдающееся произведение последнего времени. Он написан, как хорошая, музыкальная композиция, по всем тем правилам, которые подсказываются художнику его инстинктом» [Переписка А. П. Чехова. Т. 1. М.: Художественная литература, 1984. 447 с.]. Сам Чехов посетил Сахалин в 1890 году. Результатом его поездки стала книга в жанре путевых записок «Остров Сахалин» [Прим. ред.].

Царское правительство решило создать каторгу на Сахалине по следующим причинам. Во-первых, в те годы, особенно после отмены крепостного права, увеличилось число тяжких уголовных преступлений и крестьянских бунтов. Для содержания преступников Сахалин подходил ввиду отдалённости, сурового климата, малой вероятности побегов из тюрем и сокращения расходов на содержание заключённых благодаря их сосредоточенности в одном месте. Во-вторых, было необходимо закрепиться на этой территории путём её заселения русскими людьми из-за напряжённых отношений с Японией и начать осваивать недра острова, используя труд каторжников. Официально Сахалинскую каторгу учредили в 1869 году по указу императора Александра II [Учреждение каторги на острове Сахалин].

– Нет, врать он не врёт; действительно за это что-то полагается, но уже не так страшно… Ну а ты, Олеся, умеешь гадать?

Она как будто бы немного замялась, но всего лишь на мгновение.

– Гадаю… Только не за деньги, – добавила она поспешно.

– Может быть, ты и мне кинешь карты?

– Нет, – тихо, но решительно ответила она, покачав головой.

– Почему же ты не хочешь? Ну не теперь, так когда-нибудь после… Мне почему-то кажется, что ты мне правду скажешь.

– Нет. Не стану. Ни за что не стану.

– Ну уж это нехорошо, Олеся. Ради первого знакомства нельзя отказывать… Почему ты не согласна?

– Потому, что я на вас уже бросала карты, в другой раз нельзя…

– Нельзя? Отчего же? Я этого не понимаю.

– Нет, нет, нельзя… нельзя… – зашептала она с суеверным страхом. – Судьбу нельзя два раза пытать… Не годится… Она узнает, подслушает… Судьба не любит, когда её спрашивают. Оттого все ворожки несчастные.

Я хотел ответить Олесе какой-нибудь шуткой и не мог: слишком много искреннего убеждения было в её словах, так что даже, когда она, упомянув про судьбу, со странной боязнью оглянулась на дверь, я невольно повторил это движение.

– Ну, если не хочешь мне погадать, так расскажи, что у тебя тогда вышло? – попросил я.

Олеся вдруг бросила прялку и притронулась рукой к моей руке.

– Нет… Лучше не надо, – сказала она, и её глаза приняли умоляюще-детское выражение. – Пожалуйста, не просите… Нехорошо вам вышло… Не просите лучше…

Но я продолжал настаивать. Я не мог разобрать: был ли её отказ и тёмные намёки на судьбу наигранным приёмом гадалки, или она действительно сама верила в то, о чём говорила, но мне стало как-то не по себе, почти жутко.

– Ну хорошо, я, пожалуй, скажу, – согласилась наконец Олеся. – Только смотрите, уговор лучше денег: не сердиться, если вам что не понравится. Вышло вам вот что: человек вы хотя и добрый, но только слабый… Доброта ваша не хорошая, не сердечная. Слову вы своему не господин. Над людьми любите верх брать, а сами им хотя и не хотите, но подчиняетесь. Вино любите, а также… Ну да всё равно, говорить, так уже всё по порядку… До нашей сестры больно охочи, и через это вам много в жизни будет зла… Деньгами вы не дорожите и копить их не умеете – богатым никогда не будете… Говорить дальше?

– Говори, говори! Всё, что знаешь, говори!

– Дальше вышло, что жизнь ваша будет невесёлая. Никого вы сердцем не полюбите, потому что сердце у вас холодное, ленивое, а тем, которые вас будут любить, вы много горя принесёте. Никогда вы не женитесь, так холостым и умрёте. Радостей вам в жизни больших не будет, но будет много скуки и тяготы… Настанет такое время, что руки сами на себя наложить захотите… Такое у вас дело одно выйдет… Но