брюки? Что, ни одной пары треников и футболки?

— Я так привык, — пожал плечами Михаил.

Я обвела его изучающим взглядом, словно уже не знала расположение каждой родинки на его теле и каждого шрама.

— На повестке дня два нерешённых вопроса, — опустила глаза я, — день моей смерти и три года твоей жизни.

— С того, что ты отвернёшься, а я оденусь.

— Я уже всё видела, — пробубнила я, отворачиваясь. — Скромняшка!

— Ты невыносима! — фыркнул Михаил в ответ.

— Придумай другое определение, это уже скучно.

— Предлагаю заняться моей жизнью, — предложил он, проигнорировав моё замечание.

— А ты стратег, — усмехнулась я и повернулась в тот момент, когда он накинул рубашку начал застёгивать пуговицы. Я уставилась на его голый торс, и как-то само вырвалось: — Неплохо!

— А ты горазда отвешивать комплименты, мисс доминант, — улыбнулся Михаил.

— Что с того, что мне нравилось быть сверху?

Мы ждали, когда приедет лифт.

— Не ставь меня в неловкое положение, в очередной раз прошу! Из психлечебницы я тебе ничем помочь не смогу, — почти умолял меня Михаил.

— А ты мне что? — подмигнула ему я.

Он вздохнул и зашёл в открывшиеся двери лифта.

— Знаю, я невыносимая!

Михаил

Невыносимая? Да это мягко сказано! Очень мягко.

Вот только за эти несколько дней я настолько привык к её голосу, что не отличал, когда он звучал рядом, а когда только в моей голове. Я уже смирился со своим положением. Наверное, настанет момент, когда я сдамся в психлечебницу сам.

А пока… пока мы вместе искали ответы на наши общие вопросы. Как, когда и где мы познакомились? Что нас связывало?

Я — спокойный, всегда взвешивал свои решения, прежде чем предпринять что-то. И она — про таких говорят: «на ней всё горит». Горело не только на ней, но и вокруг неё. И всех, находящихся в радиусе ста метров, захватывало этим огнём.

Наверное, мы могли бы быть хорошими любовниками. Чего лукавить, я пару раз представлял её в постели. И раза три мне снились слияния наших тел. Но сны — это её забава, я не мог воспринимать их как моменты из всплывающей памяти.

Если быть честным, мне бы очень хотелось, чтобы мы оказались друзьями в прошлом… Но это уж точно было невозможно: ни она, ни я не имели друзей.

Кем же мы были друг другу?

— А что, если мы друг друга ненавидели? — предположила Маргарита.

— Ненависть не могла взяться из ниоткуда.

— Я тебя бросила, — она посмотрела искоса, ожидая моей реакции.

— А почему не я тебя?

— Потому что ты слабохарактерный! — заявила Маргарита.

— Твой характер и сильнохарактерный вряд ли выдержит, — усмехнулся я.

— Поэтому и одна, — пожала плечами она.

Я ничего не ответил. А по какой причине я был один? Может, действительно слабохарактерный…

— Ты серьёзно будешь расспрашивать её? — скривилась Маргарита.

— Буду.

— Она же ничего не знает!

— Почему ты так решила?

— Потому что если бы знала, то спала бы в твоей постели как минимум!

— Тогда какие предложения? — Я развёл руками.

— Никаких. Поэтому идём допрашивать эту пустышку.

— Ты…

— Невыносимая?

— Ядовитая! — фыркнул я, выдавая первое, что пришло на ум.

— Это тебе Траляля подсказал! — рассмеялась Маргарита.

Никак не мог привыкнуть к тому, что она называла Ангелов Хранителей именами двух глупых толстяков из сказки.

Мы подошли к стойке, где Наталья отпускала клиента. Когда она заметила меня, расплылась в довольной улыбке.

— Она сейчас грохнется в обморок от счастья! — съязвила Маргарита.

Я проигнорировал её и обратился к Наталье:

— Мне нужно поговорить с… тобой.

Наталья сконфуженно осмотрелась по сторонам и последовала за мной. Мы присели на диванчик возле стойки. Гостей не было, да и я не собирался отнять много её времени.

— Да расслабься ты, а то как будто решаешь теорему Пифагора в уме! — не унималась Маргарита.

Мне едва удавалось не реагировать на её замечания.

— У меня к тебе вопрос личного характера… — посмотрел на Наталью я, когда мы сели друг напротив друга.

Маргарита устроилась на подлокотнике со стороны Натальи.

— Я… — Наталья растерянно смотрела на меня.

— Может прозвучать глупо. И даже безумно…

— Переходи уже к делу, пока она не начала раздеваться! — как всегда деликатно встряла Маргарита.

— Мы были с тобой знакомы до того, как я начал работать тут?

Наталья удивлённо и испуганно уставилась на меня, и мне даже стало её жаль.

— Миш… Я не понимаю…

— У меня амнезия. Я не помню трёх лет своей жизни, — признался я.

— Я… Мы… Нет, не знакомы, — и пристыженно опустила глаза в пол.

— Это правда? — я внимательно посмотрел на Наталью.

— Да… — всхлипнула она.

— Беспроигрышное оружие. Подай ей платок! — Маргарита закатила глаза.

Я подал Наталье свой носовой платок.

— Я не умею скрывать своих чувств, — вновь всхлипнула девушка.

— Не понял…

— А что тут непонятного⁈ — цокнула Маргарита. — Она втюрилась в твою задницу!

Я выдохнул, борясь с желанием ответить ей.

— Я… — Наталья поднялась с места и быстро ушла, оставив после себя запах сладковатых духов.

Я кашлянул.

— Она ничего не знает, — констатировала Маргарита.

— С чего такая уверенность?

— Её Ангел Хранитель сказал.

Часть V

Язык может скрывать истину, а глаза — никогда!

«Мастер и Маргарита» Булгаков

Марго

Чем ближе мы пытались подобраться к ответам, тем дальше нас отбрасывало к вопросам, а налету добавлялись новые.

Например, при допросе Натальи, Труляля и Траляля наперебой твердили, чтобы мы оставили её в покое. Меня забавляли их споры между собой, но я не относилась к ним серьёзно. А потом вмешался Ангел Хранитель Натальи. Сказал, что она всего лишь влюбилась, что никак не связана с нами. И я потеряла к её персоне всякий интерес. Хотя успела узнать кое-что интересное: это Наталья подкинула начальству анкету Михаила и она же уговаривала, чтоб его взяли на освободившееся место мастера по волосам. Но и это не всё! Предыдущего мастера уволили тоже не без участия Натальи, не нравилась ей она. Зато очень уж нравился Михаил. Конечно, это всё я не стала передавать Михаилу — не то зазнается ещё.

— Она всего лишь хотела тебя.

Поддеть Михаила — это святое. Мне нравилось, как он реагирует на мои шутки.

— Это всё очень странно… — растерянно вздохнул он.

— Странно, что тебя может кто-то хотеть? — не унималась я.

— Странно, что нет никого, кто мог бы ответить на наши вопросы!

Оба Ангела опустили свои маленькие глазки в пол.

— Есть. Но они упрямо молчат, — закатила глаза я. — Загугли что-нибудь об ангельских пытках.

В меня впились три пары