— Лезь, прокачу, — скомандовал Алекс и в самом деле, энергично работая ластами, погнал лодку с триумфатором Хазиным на берег.

— Где ковровая дорожка, где школьники с цветами, где дамы, метающие свои лифчики! — орали они, приближаясь к мангалу: Жорка верхом на спине у Алекса.

— Что это? — риторически спросила Даниловна про клеймо Гохрана на слитке.

— Да так, мелочовка, — хохмил Алекс. — Пять тонн золота, больше ничего.

— И сколько это теперь?

— Сейчас грамм золота на бирже одиннадцать с полтиной.

— Чего? Рублей?

— Долларов, дамочка, долларов.

— Это сколько же тогда?

— Пятьдесят с половиной миллионов. — У Алекса все было давно сосчитано.

— А как с реализацией?

— А ты думаешь, чем я последний месяц занимался. Ладно, детали потом. Пьем?

— Пьем, пьем! — был ему ответ.

Даниловне наливали на самое донышко, предстояла дорога назад. Заодно рассказали ей, как прошел первый съемочный день их сериала неделю назад в Балашихе, а через два месяца предстоял такой же съемочный день второго сериала уже в Ярославле. Вспомнили про Еву, которая месяц назад родила девочку на три с половиной кило, похихикали над отношениями Стаса-Сорокина с Федоровной, обсудили отгремевший приезд кембриджских студентов (кто кого больше завербовал: мы — их или они — нас). О том, на что пойдет найденное золото не говорили (чур меня, чур).

Когда три часа спустя князьки на «Планерной» пересаживались обратно во внедорожник, на Жоркином мобильнике обнаружили эсэмэску от Сабины:

«Передай своему засранцу, что у него будет двойня».

— Силен бродяга! — оценил Хаза.

— Потом еще двойня — и будет покер. Все как ты хотел, — у Даниловны размах был шире.

— Шпионы тоже люди, им тоже размножаться хочется, — отвечал отец-герой.

От «Планерной» две машины разъехались в разные стороны, а Алекс нырнул в метро, чтобы с покаянным видом возвращаться в «Арго». Слиток Гохрана на великое хранение был отдан Даниловне.

В их жизни явно открывался какой-то совсем новый поворот.