– Двадцать циклов.

Двадцать циклов. Возраст, в котором окрыленные только-только покидают ясли. Но она все равно лгала.

– Ты знаешь, как отличать животных от разумных существ.

Она покачала головой.

– Мы отделились от другой стаи, но это случилось раньше, еще на суше. Мы последовали за ними сюда, но не сражались, пока не увидели тебя. – Она тряхнула головой, явно расстроившись. – А значит, отчасти это не ложь. Они сказали, что мы – это ошибка. Что было ошибкой создавать нас. Они сказали, что ничего не получилось и мы больше им не нужны.

Все дакти печально зашипели.

Лун не мог в это поверить. Птенец, по меркам раксура, командует стаей сквернов.

– Вы все отчасти раксура?

– Нет. – Она посмотрела на кетелей. – Только некоторые.

Значит, с ними были и настоящие скверны.

– Тебе повинуются и те, в ком нет крови раксура?

– Я убила прародительницу. – Она тряхнула головой, застенчиво и гордо. – Я нравлюсь им больше. Я знаю, что делать. Мы украли на острове другую летающую лодку, маленькую, пока кетели из другой стаи рвали на части большую и погибали. Дакти починили лодку, и мы использовали ее, чтобы следить за водными тварями, которые вас преследовали.

Она помолчала, словно надеясь, что Лун похвалит эту стратегию.

– Скажи ему, – произнес мягкий и низкий голос. – Если тянуть дольше, будет только хуже.

Лун вздрогнул. Это говорил дакти.

– Скажи ему, – повторил тот.

И через него говорил не владыка. Губы дакти шевелились, он говорил собственным голосом.

– А может, и нет. Может быть, позже, – сказала она и кивнула на Луна. – Он еще нездоров.

Наверное, в дакти тоже текла кровь раксура, хотя этого и не было заметно. Лун видел, как владыки выказывают сильные эмоции, когда погибает другой владыка, но никогда не наблюдал, чтобы к дакти относились как-то иначе, чем к бросовому материалу, и не видел, чтобы дакти интересовала судьба других дакти.

– Что нужно мне сказать? – спросил Лун.

Королева сквернов поежилась.

– Позже будет хуже, – снова сказал дакти, и двое других согласно зашипели.

Королева посмотрела на свои ноги и неохотно произнесла:

– Один из остальных мертв.

Остальных. Лун похолодел. Но, может быть, она имела в виду…

– Один из земных?

– Нет. Раксура.

Нет. Только не это. От ужаса голос Луна превратился в скрежет.

– Вы его убили.

– Нет! – Она подняла руки и сжала, будто на них были когти. – Нет. Тилен увидел раксура сквозь стекло, все они спали. Он захотел посмотреть поближе и забрался внутрь. Он увидел, что один мертв, вернулся и сказал мне.

– Это правда, – подтвердил дакти.

Лун не мог ясно мыслить. Это ошибка. Это неправда. Но Вендоин сказала: «Я не хотела, чтобы кто-то из вас пострадал». Он считал, что она имела в виду Магрима и, возможно, кого-то еще из кишцев.

– Покажи, – сказал он.

Поток скользнул вниз по лестнице, схватил Рорру за руку и затащил в каюту, шипя, чтобы вела себя тихо. Он отпустил ее и бросил рядом башмаки, не переставая пригибаться, чтобы его не увидел кто-нибудь, пролетающий мимо окна. Бешено колотящееся от ужаса сердце стучало у него в ушах так громко, что он почти ничего не слышал.

– Здесь скверны, – произнес он, с трудом сохраняя голос ровным.

Глаза Рорры распахнулись.

– Я думала… Я слышала крики и надеялась, что это раксура очнулись и сражаются с хианцами.

Поток отрицательно пошевелил шипами, продолжая следить за окном. Вдалеке кружил кетель, но ни один дакти не карабкался в проем. Поток не знал, зачем говорит это морской обитательнице, будто она могла помочь, но без нее он остался бы совсем один.

– Скверны убили нескольких хианцев, но остальные сбежали. Я видел их из окон рулевой рубки. – Он следил за происходящим, насколько мог, сжавшись в дальнем углу каюты и пытаясь слиться со стеной, чтобы скверны не увидели его в одно из больших окон. Раз он еще жив, значит, они его не заметили. Появление сквернов разрушило зачатки его плана следовать за летающей лодкой, пока не освободит пленников или не сообщит Нефрите, куда их увезли.

– Хианцы забрали с собой Ежевику, Толка и Делина.

Рорра надела башмаки и поспешно застегнула.

– Но не Луна?

– Они пытались. Он все еще на палубе. – Лун мог пережить падение, но Поток не представлял, как он мог пережить нападение дакти. – Ты все еще хочешь использовать огнестрел?

Рорра подогнула ноги под себя, и Поток взял ее за руку и помог встать. Она пошатнулась, и он поддерживал ее до тех пор, пока не убедился, что она не упадет.

– Да, это наш единственный шанс.

Кошмарный шанс. В распоряжении Потока только он сам и одна морская обитательница, отравленная до полубессознательного состояния. Но иначе просто придется сидеть здесь и ждать, когда их сожрут скверны.

– Пошли.

Страх придал Луну сил, и он встал. Он оперся о стену, чтобы не упасть, и дакти окружили его, а королева сквернов направилась к заднему люку. Лун кое-как сумел забраться внутрь, но впереди маячила лестница на верхнюю палубу. Он ухватился за перила и попытался подтянуться, но был так слаб, что мышцы отказались его поднимать. Королева сквернов нехотя потянулась к его руке. Лун не остановил ее, она взяла его за руку и помогла подняться.

Лун сглотнул, в горле у него пересохло. Другой рукой он крепко держался за перила, чтобы не упасть. Ее кожа казалась сухой и слишком теплой. В отличие от Сумрака, который на ощупь был точно таким же, как другие раксура.

Они добрались до верхнего коридора, Лун отстранился от королевы сквернов и, шатаясь, вошел в каюту.

Он услышал дыхание, хоть и сиплое. Они все же дышали. Нефрита лежала на полу рядом со скамьей, словно пыталась встать и не смогла. Она была в форме арборы. Ее грудь поднималась. Лун испытал такое облегчение, что сумел сделать еще один шаг вперед.

Остальные тоже были в земной форме, и на коже проступали узоры из чешуи. Утес лежал на скамье, а Звон свернулся на полу. Елея распростерлась возле Нефриты. Лун не видел, дышат ли они, и бросился на колени рядом со Звоном. Он судорожно нащупывал пульс на их шеях и обнаружил слабый ритм. Все были живы. Он развернулся, ища взглядом остальных.

Корень и Песня растянулись на полу за очагом.

Сначала глаза Луна отказывались это видеть. Корень лежал на спине, едва заметно дыша, как и остальные, и Лун хотел, чтобы и Песня тоже. Но ее тело выглядело слишком неподвижным, а положение рук и ног слишком неуклюжим.

Лун подполз к ней