class="p1">Уилл: Насколько я знаю, у нас будут свои комнаты.

Я: Насколько ты знаешь???? ТЫ ЖЕ БУКВАЛЬНО ТАМ.

Уилл: Ха-ха, но они спят. Они же старенькие, Грейс.

Я: О боже.

Уилл: Ты ведёшь себя так, словно делить кровать со мной — это как попасть в ад.

Я? Делить кровать с этим горячим красавчиком? Ад? Вполне возможно.

Я: Никогда не делила кровать с незнакомцем. Прости.

Уилл: Я не незнакомец. Ну, не совсем.

Я: О, боже. Я не подумала об этом.

Уилл: Расслабься. Во сколько у тебя приземляется самолёт?

Я быстро проверила свой электронный билет и сообщила ему время.

Уилл: Хорошо. Они могут не быть дома, когда я поеду тебя встречать, так что узнаем, когда приедем.

Я: Это вызывает больше тревоги, чем я рассчитывала.

Уилл: Что? Побыть приглашённой на свадьбу к практически незнакомому человеку в незнакомом месте с незнакомыми людьми — это твой предел?

Я: Чуть выше этого предела, если честно.

Уилл: Не волнуйся. Всё будет хорошо.

Я: Так говорят, когда ничего не будет хорошо.

Уилл: Ты ведь не обязана ехать. Можешь сказать, что у тебя семейная проблема.

Я: Нет. Я не могу обречь тебя на ужас устроенного свидания и последующего брака, от которого ты явно не сможешь отказаться.

Уилл: Ты так веришь в меня.

Я: Я вообще не верю в тебя. Я тебя едва знаю.

Уилл: Справедливо.

Я фыркнула.

Боже, да я его почти не знала. Вся эта ситуация была полным безумием.

Я собиралась быть плюс один на свадьбе у практически незнакомого мне человека, и вполне возможно, что мне придется делить с ним постель.

О чем я вообще думала?

А я не думала. Это было единственным объяснением всему происходящему. Я совсем потеряла голову.

И, учитывая, что я всё ещё не передумала ехать, моё здравомыслие явно не собиралось возвращаться в ближайшее время.

* * *

На улице было чертовски холодно.

Я поняла это с той самой секунды, как сошла с самолета, и думала об этом, пока плелась по аэропорту к ленте выдачи багажа. И эта мысль снова посетила меня, когда я стащила свой чемодан с конвейера и направлялась к выходу.

Было. Чертовски. Холодно.

Я была не уверена, что взяла с собой достаточно теплую одежду для такой погоды. К тому же кругом лежал снег. И слава богу, что предусмотрительно надела кожаные ботинки, которые могли справиться и со снегом, и с неизбежной слякотью, иначе я бы пропала, если бы выбрала свои удобные угги. Они бы промокли в считанные секунды.

Я заправила прядь волос за ухо, выходя в зону прилета внутренних рейсов. У самого выхода меня уже ждал Уильям, и когда наши взгляды встретились, он широко улыбнулся. Щеки мои мгновенно залило теплом.

Господи.

Я совсем забыла, какой он красивый, даже укутанный, как будто мы на Северном полюсе.

Он поправил шарф на шее и наклонился, чтобы поцеловать меня в щеку.

— Привет.

О, боже, я краснела. Краснела так сильно, что это было просто нелепо.

— Привет, — ответила я, опустив подбородок. — Ты пришел рано.

— Моя сестра чуть не сошла с ума из-за салфеток, так что я вовремя сбежал, — медленно ответил он, и уголки его губ слегка приподнялись. — Ты тоже рано.

— Да, мы вылетели вовремя, и нам помог попутный ветер. — Я пожала плечами, поправляя хватку на ручке чемодана. — Здесь можно выпить кофе? Я так устала.

— Конечно. Ты хочешь что-то поесть?

— Нет, я перекусила в Хитроу перед посадкой. Просто проснулась очень рано. — Я улыбнулась.

— Пойдем, тут за углом есть кафе. — Уильям взял мой чемодан, бросив на меня многозначительный взгляд, когда я хотела было сказать, что справлюсь сама.

Точно.

Он был воспитанным.

«Кафе прямо за углом» действительно оказалось таким, и мы встали в очередь у маленького уголка, который можно было назвать кофейней. Запах был потрясающим по сравнению с тем блеклым кофе на борту, и я почти слюной истекала от одного только аромата.

Я была измотана. «Уставшая» — это было мягко сказано. Прошло немало времени с тех пор, как я последний раз проходила через все этапы аэропорта и летела на самолете, и я забыла, насколько это утомительно.

— Как прошел твой рейс? — спросил Уильям.

Я зевнула и быстро прикрыла рот рукой.

— Ой, извини.

Он с трудом сдержал улыбку.

— Был… непримечательным.

— Как и все хорошие рейсы, — ответил он, не теряя и секунды. — Тут слишком много видов кофе в меню.

Я собиралась пошутить о том, что он стар душой, но взглянула на меню и, черт возьми.

Он был прав.

Это было как Starbucks, но… под кайфом.

— Может быть, просто чашка чая, — задумалась я вслух.

Уильям рассмеялся.

— Можешь вздремнуть в дороге, если хочешь. До нас примерно полтора-два часа, в зависимости от дороги.

— Два часа? Где, черт возьми, живут твои бабушка с дедушкой? На Шетландских островах?

— Нет, но очень далеко на севере. Дороги тоже довольно плохие, так что я буду ехать медленнее, чем обычно.

— Ага. Понятно.

Когда мы подошли к кассе, я быстро расплатилась картой, прежде чем он успел что-либо сказать.

— Ага! — усмехнулась я про себя, убирая карту обратно в сумку с триумфальной улыбкой.

Бариста поморщилась.

— Извините, вам нужно ввести PIN-код.

Я вздохнула. Черт возьми.

Я снова достала карту, но Уильям опередил меня, махнув своей, и она быстро сбросила платеж, чтобы он сделал то же, что я только что делала.

Его транзакция прошла успешно.

— Ага, — сказал он, дразня меня игривой улыбкой.

— Замолчи, — пробормотала я.

Бариста не удержалась от улыбки.

— Вы уже несколько раз использовали карту?

Я грустно кивнула.

— Три раза сегодня утром. Я знала, что скоро понадобится PIN-код, но вы понимаете.

— Вам повезло, — сказала она, протягивая нам чашки с улыбкой. — Мой парень не купит мне даже маршмэллоу, не то что кофе.

Мы взяли чашки, и я хотела сказать:

— О, он не…

— Спасибо! — перебил меня Уильям. Он подтолкнул меня к выходу и потянул мой чемодан, и я недовольно посмотрела на него.

— Что это было? — пробормотала я. — Я собиралась сказать ей, что ты не мой парень.

— Я знаю, но у нас есть наши напитки. Какой смысл спорить с баристой в аэропорту Инвернесса, которую ты никогда больше не увидишь?

Я вздохнула.

— Ладно. Возможно, ты прав. Хотя искренне надеюсь, что это не задает тон на весь уикенд. Я не собираюсь притворяться твоей девушкой.

— Тебе не придется этого делать, не волнуйся. Никто не спрашивал, моя ли ты девушка.

— А