хиту столетия хватит стакана и геометрических фигур из клеточек. Попробуйте поиграть, сэр. Нужно заполнить хотя бы один ряд полностью. Фигура двигается стрелочками, а также кнопками A и D. W и пробел поворачивают ее. S — ускоряет движение вниз.

— Еще и название странное, — продолжил ворчать «батька». — Что оно означает? Почему должно привлекать внимание?

— Фигуры из четырех клеточек называются тетрамино. Тетра — греческая приставка, означающая четыре, — терпеливо рассказал я. Кен в некотором раздражении открыл очередную бутылку пива, прихваченную с собой с террасы. При его плотном сложении он с пары бутылочек не наклюкается. Но за руль бы ему лучше не садиться.

— Спасибо, мистер Пифагор, очень познавательная лекция, — не скрыл сарказма Уильямс. Меня крохотный приступ неуверенности в себе ткнул. Вдруг общество на самом деле пока что не готово принять главную аркаду столетия? Что, если без славы игры, прорвавшейся через железный занавес, популярности не сыскать?

А затем пришел главный персонаж в истории компьютерных игр. Любимец миллионов, о появлении которого молился хоть раз каждый геймер — «палка из тетриса» и Кен завершил сразу три ряда. Линии схлопнулись, издатель на секунду замер, не ожидая подобного эффекта.

— Цель игры в том, чтобы не дать башне дорасти до самого верха, — подсказал я и так уже очевидное.

— Хм… а в этом что-то есть, — заключил он и опустил еще два блока, завершая следующую линию.

Легкая улыбка тронула губы мужчины, когда схлопнулась и она.

— Забавно, — только и сказал батька, отставив совсем слегка початую бутылку на край стола. Я не стал больше вдаваться в пояснения, позволяя неверующему приобщиться к новой религии, получая раз за разом микродозы дофамина.

Минута, две, пять. Для Кена остались лишь клавиатура и экран, как главный злодей моих кошмаров сделал свой ход. Зазвонил телефон, вырывая мужчину из состояния потока, куда он уже успел погрузиться. Домашний радиотелефон с дизайном кирпича, валяющийся на базе с краю стола.

— Я занят! — рявкнул в трубку издатель. — Какие, черти тебя дери, проблемы с упаковкой? Что значит — нет места на складе?

На лице мистера Уильямса, как показалось, отразилось сожаление, что коробки на реальных складских площадях не подчиняются правилам Тетриса.

— Поставь их в два яруса, балда! Ничего с ними не случится. Какого черта мне вообще звонят по такой ерунде?

— Сэр, на кнопку Эскейп назначена пауза в игре, как раз для таких случаев, — подсказал я.

— Да ты чертов гений! — похвалил он, казалось бы, самую очевидную из игровых функций. Для меня очевидную. Ни в одной из спираченных или купленных на толкучке игрушек я ее не встречал. Но и первооткрывателем я наверняка не стал, просто пока не пришло массовое понимание, что игроку надо делать максимум удобства.

— Пап, ты дома? У меня колесо на велосипеде прохудилось! — заглянул в кабинет вихрастый светло-русый мальчишка лет, наверное, десяти или девяти.

Да дайте же вы мужику поиграть спокойно!

— Крис, это Ди-Джей, мой старший сын. Ди-Джей, это Крис, наш новый подрядчик. Малыш, я занят работой.

— Ты играешь в компьютер!

— Это и есть работа твоего отца, приятель, — улыбнулся я, — самая лучшая в мире. Сэр, пока вы знакомитесь с прототипом, мне несложно помочь Ди-Джею с его проблемой.

Никакой не подхалимаж, а нормальное человеческое отношение. Кен тоже ведь идет мне навстречу, соглашаясь на прогрессивную шкалу. Если только не сдаст назад, вовремя оценив потенциал игры. Хотя если вдруг оценит его реально, то в его же интересах ухватиться за меня и прийти к взаимовыгодному соглашению. Он на первых пятиста тысячах копий дофигища купонов сострижет, что его внукам на обеспеченную старость хватит, не говоря уже о детях.

— А ты справишься? — спросил мальчишка. — Папкины программисты ничего руками делать не умеют.

— Я ходил в школе на уроки автомеханики. Велосипед не сложнее карбюратора, уж поверь.

— Ого! Как круто! Пап, пусть Крис мне поможет! — сколько совершенно незаслуженного восхищения в детских глазах. С детьми у меня всегда поразительно хорошо ладить получалось. Возможно, потому, что я сам так до конца и не вырос, и остаюсь где-то внутри тем самым пацаном, что впервые увидел Денди.

— Ладно, идите в гараж, только ничего там не сожгите, — отмахнулся Кен. На ближайшие несколько часов он был потерян для общества, даже пиво у него на краешке стола явно успеет согреться и выдохнуться.

— Пойдем, приятель, показывай свой велосипед, — скомандовал я и Ди-Джей с радостью потащил меня на задний двор. Странновато его имя для моего русского уха звучит. Как будто «диджей». На деле, как подозреваю, тут пендехостанская традиция называть людей по инициалам, да еще и с использованием второго имени и Ди-Джей — какой-нибудь Дэвид Джеймс. Тут как родителям и самому ребенку удобнее. Я вообще Си-Си и не оспариваю.

В гараже Уильямсов скучал слегка запылившийся белый Мерседес. Два! Первый — двухместный кабриолет, еще далекий от тех зализанных форм, что придут в двухтысячных, но всё равно символ богатства и статуса. Второй — просторный универсал. Семейный автомобиль, хорошо подходящий матери двоих детей.

И даже с двумя машинами оставалась куча места — для рабочей зоны и верстака, а также велосипеда. Да чтоб я так жил! Есть повод зауважать «батьку» еще сильнее. Не на шлюх и казино свалившиеся на него миллионы потратил, а всё в семью. Еще и разрабам своим офигенно щедрые отчисления платит.

— Гав-гав-гав! — облаял меня, стоило шагнуть внутрь, мелкий серый лохматый кабыздох, похожий на гибрид корги и обычного дворового Шарика. Короткие лапки и пушистый хвост колечком соседствуют с квадратной мордочкой и серым, как у волка, окрасом.

— Аркейд! Это друг! Его зовут Крис! — мальчишка погладил мелкого кобеля. Надо же, какое забавное имя. Песель подбежал ко мне, дружелюбно виляя хвостом и вывалив розовый язык.

— У меня тоже есть собака, его зовут Дюке, он однажды спас наш дом от грабителя. Загнал того на диван и не отпускал, — поделился я. Самая та история для десятилетнего пацана. Не то, чтобы мне нужно с ним подружиться. Просто захотелось похвалиться своим питомцем.

А вот и велосипед Ди-Джея — с легкой рамой из какого-нибудь авиационного сплава, он, создается впечатление, стоит больше нашего верного Пинто. Но спущенное заднее колесо портит картину.

— Папа обычно просто выбрасывает старую шину, и мы едем в молл за