с плечиков и иду на выход. Я почти зашла к себе в комнату, когда рука ложится на моё плечо.

— Воровка значит?

Не успеваю я ответить, как мне зажимают рот, и поднимают. Я выпускаю рубашку и пытаюсь вырваться, но всё бестолку.

— Давай быстрее, Эм! — раздаётся голос Роберта над моих ухом.

Я успеваю увидеть блондинку за спиной Роба, а затем тряпка ложится на лицо, и я погружаюсь в пугающую темноту.

Прихожу в себя я в тёмном помещении. В этой черноте не могу даже понять, где я и насколько оно большое. Ноги затекли, я пытаюсь встать, но они совершенно не слушаются и … они связаны! Ублюдки! Я на ощупь ищу узел, но он оказывается так сильно затянут. Паника безысходности зарождается в животе. Дыхание начинает учащаться, на лбу выступает испарина. Я пытаюсь стянуть верёвки, но только болезненно ломаю ногти на руках. Я снова не могу выбраться. Мои ноги зажаты… Мой кошмар ожил. Сознание затуманивается, я нервно дёргаю за стягивающие путы. Истерика стремительно приближается. Глаза, которые должны были уже привыкнуть к темноте, заполняются солёными слезами. Острые края сломанных ногтей царапают кожу ног. Я даже не замечаю, как начинаю кричать. Наконец мне удаётся ослабить узел, я спешно выдёргиваю ногу и отталкиваю от себя словно змею верёвку. Встаю на ослабленные ноги, царапины начинают щипать, но я стараюсь не обращать на это внимание. Прижимая ладонь к стене, я начинаю идти, пока не упираюсь в перпендикулярную стену. Так я дохожу до двери. Нащупываю ручку, проворачиваю, но она не поддаётся. Я начинаю стучать по двери со всей силы. Луплю ладонями, ногами, пока очертания двери не подсвечиваются снаружи.

— Прекрати шуметь, идиотка. Никто тебя спасать не будет. Посидишь в заточении, пока босс не приедет. А он ой как не любит воров. Интересно, прежде чем скормить тебя псам, он разрешит развлечься с твой задницей?

Голос Роберта ледяной, насмешливый и пугающий.

— Включи хотя бы свет.

— Ой, вы посмотрите-ка, клубная шлюха боится темноты?

Я оставляю без комментариев оскорбление. Но в следующее мгновение яркая вспышка лампы ослепляет меня. Сощурившись, я рассматриваю крошечное помещение с одной узенькой дверью. Это что-то типа кладовки. Открываю дверку, за ней стоит унитаз и раковина. Открываю кран, и выдыхаю, что хотя бы вода есть, хоть и ледяная. Умываюсь и обтираю влажными руками шею и руки.

Очевидно, что эти два психа на меня взъелись. Просить меня выпустить совершено бесполезно. Но когда приедет Дерек неизвестно. В следующие часы я понимаю, что вряд ли бы в моей жизни ещё была ситуация, при которой я так ждала приезда грёбанного мафиози.

Я не знаю, сколько я здесь сижу. Ноги затекли пока я дремала, облокотившись на кирпичную стену. От холодного пола замёрзли пальцы ног. Увы, придётся терпеть. Царапины на ногах воспалились и припухлые красные линии требуют обработки. Задрав ногу на раковину, я смачиваю руки в ледяной воде и промываю ранки. В и без того прохладном помещении, такая вода делает руки просто деревянными. В попытке разогнать кровь по телу, я встаю и делаю приседания, растираю ноги и руки. Желудок недовольно урчит.

Меня ни разу больше навещали, и не реагировали на мой стук и зов. Я засыпала уже три раза, но даже примерно не могу сказать, был ли это ночной сон или я просто дремала пару часов. А ещё меня ни разу не кормили. Неужели даже тётя Бини не побеспокоится обо мне? А ещё этот зуд… Разодранную кожу ног я периодически промываю, но она всё равно воспалилась и чешется.

Отчаяние подкидывает меня, я встаю и пытаюсь выбить дверь, но только сильно ударяюсь плечом. Я пробую снова и снова. Окончательно потратив все силы, я забиваюсь в угол и засыпаю в очередной раз.

«А что, если я здесь умру?» — моя последняя обессиленная мысль.

Дерек Морелло

Я не замечаю кровь на костяшках, слежу только за алой каплей, которая стекает по виску моего младшего брата Роберта. Хватаю его за левую руку, и выгибаю его мизинец и безымянный палец.

— Дерек, она пробралась к тебе в комнату, явно, чтобы что-то украсть. Я же просто проявил бдительность. Она чужачка, — начинает тараторить Роб, только больше зля меня.

— Ты мог позвонить. Ты обязан был позвонить. Я твой босс, в первую очередь. И я предупреждал. Никаких фокусов.

Я дожимаю его пальцы до характерного хруста и тут же отпускаю. Для Роберта эта боль уже привычна, но это всё равно боль. Я говорил, что сломаю пальцы, я это сделал.

— Чего ты так завёлся из-за этой шлюхи?

Роб размазывает кровь по лицу и встаёт с пола, морщась и стараясь не опираться на левую руку.

— Не твоё дело! Ещё раз ты к ней прикоснёшься, отрублю руку. Уяснил?

Роб молча смотрит на меня гневным взглядом.

— Я не слышу утвердительного ответа, капо!

Моё сердце бьётся в ярости.

— Уяснил, босс.

— Где она?

— В чулане в подвале.

Этот чулан весьма мерзкое место, а если вспомнить, как кукла реагировала на закрытые двери авто, то могу представить как ей там несладко. Но может от того и посговорчивее будет? Спускаюсь в подвал, перепрыгивая ступеньки. О ключах от замка я даже не вспомнил. Достаю пистолет и одним выстрелом выбиваю замок. Распахиваю дверь и обнаруживаю Алису, забившуюся в угол. Вся трясётся, но взгляд по-прежнему воинственный. Удивительная девушка. Не у каждой есть столько духу, чтобы не забиться в истерике от всего, что она встретила в этом доме. Осматриваю её голые участки тела. Она бледная, под глазами синяки, и будто стала меньше. На ногах воспалённые ссадины, на плече уже начал проявляться фиолетовый синяк.

— Если бы ты не выпендривалась и спокойно раздвинула ноги, тебя бы никто не посмел тронуть.

Алиса разлепляет пересохшие губы.

— Если бы ты меня не похитил, меня никто бы и не тронул. Не надо обвинять меня в том, что вы все больные на голову! — её голос хриплый и слабый.

Я делаю глубокий вдох. Хочется наказать её за грязный рот, но сначала, надо её привести в божеский вид.

— Идти сможешь?

Девушка встаёт, но тут же её ноги подгибаются. Я успеваю нырнуть внутрь и подхватить её, беру на руки и кое-как выхожу из этой каморки. Отношу её в уборную в её комнате и сажаю на край ванной.

— Я вызову врача, дашь ему осмотреть свои ноги и плечо. Откуда синяки и раны?

— Твой родственничек связал мне ноги. Будто собирался подвесить над костром. И я