будет. Только матушка моя в приметы не верила: чего, мол, слушать бабью болтовню.

— А вы всегда жили в Олдерли?

— А то как же! Тут, на горке, родилась (у нее получилось: «на хорке»), тут и выросла. Матушка, та родом из Густри, а ее предки жили где-то в Мобберли.

— Да?!

Ребята переглянулись, не в силах больше сдерживаться.

— Гаутер, — сказал Колин, — мы сейчас домой не поедем. Нам надо на Грозовой Утес: как бы туда побыстрей добраться?

— До чаю? — ахнула Бесс.

— Да, прямо сейчас. Это очень срочное тайное дело.

— Уж не по шахтам ли лазить собрались? — насторожился Гаутер.

— Нет-нет, мы ненадолго. Но нам очень нужно. Подумаешь, обойдемся разок без полдника.

— Вам же хуже, — усмехнулся Гаутер. — Да смотрите, чтоб вас не пришлось разыскивать за полночь! Всего лучше вам сойти у сторожки лесника, там широкая тропа до старой каменоломни. Дальше будет развилка, так вы берите влево — и выйдете прямиком на Утес.

Они проехали с четверть мили по гребню холма, и Гаутер остановил Принца на опушке леса: там, где виднелся чистенький домик из красного песчаника. Сбоку от него, под прямым углом к дороге, меж деревьями светлела просека.

Дети соскочили с повозки и, дав еще раз честное-пречестное слово не задерживаться допоздна, бегом припустили по тропе. А Гаутер и Бесс поехали дальше, рассуждая о том, какая славная штука молодость.

— Может, лучше бы пойти по той дороге? Помнишь, Каделлин про нее говорил, что это единственный безопасный путь.

— Некогда нам ходить в обход! — отрезал Колин. — Надо срочно показать ему Слезинку. А так мы попадем прямо на Утес — слышала, что Гаутер сказал? И потом, сейчас светло, днем-то с нами ничего не случится.

— А как мы его там найдем?

— Ну… подойдем к воротам да позовем, он и услышит. Он же все-таки волшебник.

Все дальше в лес уводила их тропа; наконец они оказались посреди ровной поляны, пестрой от солнечных бликов и поросшей не папоротником, а сочной зеленой травой. И в этом живописном месте пришлось им убедиться — увы, слишком поздно! — что волшебники зря не болтают, а умело расставленные ловушки не выпускают добычу.

Прямо из-под земли, со всех сторон, вырвались вдруг языки густого тумана. Белый водоворот закружился вокруг колен, помедлил секунду и взметнулся ввысь. Небо, солнце, зелень — все исчезло.

Сьюзен первая не выдержала. Прочь отсюда, прочь — куда угодно, только бы вырваться из этого холодного облака, ослепившего, облепившего ее с головы до ног! Она бросилась бежать, споткнулась — и растянулась во весь рост на траве.

Она не расшиблась; от удара в голове даже немного прояснилось. От удара — и от чего-то еще…

Падая, она машинально выставила перед собой руки и теперь, постепенно приходя в себя, ощутила под пальцами пустоту. Она лежала, боясь пошевелиться.

— Сью, ты где? — тихонько позвал Колин. — У тебя все в порядке?

— Я тут. Осторожно, я, кажется, лежу на краю обрыва.

— Тогда не двигайся, я ползу к тебе.

Он и правда пополз на голос, но чуть не заблудился, и прошло несколько минут, прежде чем он отыскал сестру и осторожно вытянулся рядом.

Перед самым его носом лужайка обрывалась: дальше клубилась бескрайняя серая мгла. Колин нащупал камешек, бросил его в пропасть и успел сосчитать до трех, пока он долетел до дна.

— Вовремя ты споткнулась, — пробормотал он. — Там глубоко! Это, наверно, и есть каменоломня. Ну-ка тише — давай послушаем.

Они замерли, прислушиваясь… Нигде ни звука! Как будто они остались одни на свете.

— Надо вернуться на просеку, — сказал Колин. — И как можно тише, нас наверняка подслушивают. Кто-то же напустил этого туману! Не найдем тропу — так и будем тут кружить до вечера, если раньше не поймают.

— Давай пока что отойдем от края. Глупо так рисковать.

Они осторожно поднялись и, взявшись за руки, медленно двинулись назад.

Через несколько минут Сьюзен забеспокоилась:

— Не могла я убежать так далеко. Я всего-то шагов десять пробежала и грохнулась. А мы уже, наверно, пять минут идем — и никакой тропы. Может, нам надо не туда?

— Может. Только я не знаю, куда нам надо. Давай пойдем все прямо и прямо, авось повезет и туман закончится.

Но туман не кончался. То ли впрямь он расплылся по всей округе, то ли — как вскоре заподозрили ребята — он просто двигался вместе с ними. Сами же они шли очень медленно, то и дело останавливаясь и прислушиваясь. Вокруг стояла холодная, зловещая тишина. Ничего не видя дальше вытянутой руки, они боялись провалиться в шахту или в ту же каменоломню, потому что уже и не представляли, в какую сторону идут.

Тропа как будто испарилась! На самом деле ребята уже пересекли ее, только в ту минуту плотный туман сгустился у ног и они ничего не заметили.

Прошло минут пятнадцать. От холода и сырости оба продрогли до костей. Один за другим из тумана вырастали сосновые стволы, и ребятам казалось, будто они бредут вдоль нескончаемой колоннады.

— Колин, мы, кажется, ходим по кругу. Давай повернем в другую сторону.

— Ладно, попробуем, все равно заблудились.

И тут им наконец повезло. Почти сразу они наткнулись на раскидистый дуб — а за ним другой, третий… Туман, правда, не поредел, но они хотя бы сдвинулись с места.

— Ох, вот бы Каделлин появился, — вздохнула Сьюзен.

— А это мысль! Давай позовем на помощь, вдруг он услышит.

— А вдруг еще кто-нибудь услышит?

— По-моему, это уже не важно. И вообще, попытка не пытка.

— Ну, давай.

— Раз, два, три: Ка-дел-лин! На по-мощь! Ка-дел-лин!

Это было все равно что кричать в подушку. Туман душил голоса, впитывал их, как серая вата.

— Ну и звук, — скривился Колин. — Давай-ка еще: раз, два, три. На по-мощь! Ка-дел-лин! Сю-да!

— Ничего не выйдет, — сказала Сьюзен. — Он не услышит. Придется выбираться самим.

— А что, и выберемся. Главное — не спешить. Если б эта штука — ну, та, что напустила туману, — хотела на нас напасть, то она бы уже напала, верно? Значит, нас просто решили напугать, чтоб мы сами со страху куда-нибудь сверзились. А мы пойдем себе потихоньку, и ничего.

Он ошибался. Но выбора у них не