— Да. Оставлю.

Лишь бы не заметила, что лгу.

https://nnmclub.to

ГЛАВА 9

Я не подозревала, что у страха столько градаций. Дикий, хлёсткий, звериный ужас — как вчера вечером, когда мне казалось, что незнакомец собирается меня изнасиловать или убить. Это было невыносимо. И всё же легче того, что терзает меня сейчас — ползучий, вкрадчивый страх, затапливающий тело до последней клетки.

За немыслимой ситуацией, в которой я очутилась, кроется нечто серьёзное. Нечто, что не рассосётся, стоит этому мужчине уйти. Теперь уже нет.

Реакция Элы перевернула всё. Свела число объяснений к двум, и оба чудовищны. Либо я больше не в состоянии доверять собственному восприятию, либо лучшая подруга лжёт мне в лицо.

Её ноутбук по-прежнему раскрыт, фотография на весь экран. Незнакомец обнимает за плечи женщину, похожую на меня, — ту, что, вне всяких сомнений, сидела рядом с ним на диване. Вот только моя голова вполне могла быть вмонтирована в снимок. Телосложение женщины приблизительно совпадает, но она сидит — в такой позе пропорции куда труднее оценить. Короткое чёрное платье, какое на ней, найдётся в гардеробе у любой. У меня самой два, едва различимых.

Ловкий выбор, Эла.

— Ну что? — голос непривычно тих, словно она боится меня вспугнуть. — Поедем, а?

Оборачиваюсь к ней. Нет — к ним. Эла и Эрик стоят бок о бок, плечи едва не соприкасаются. Союзники. Одна команда.

— К доктору Дуссману, верно?

Вопрос обращён к Эрику. Тот кивает, открывает рот, но я не даю ему и слова вставить.

— Ни в коем случае. И твой распрекрасный невролог тоже отпадает, Эла. К врачу поеду, но выберу его сама.

Они переглядываются — растерянность пополам со смятением. Как досадно, когда вся подготовительная работа коту под хвост.

— А ты знаешь кого-нибудь, кому доверяешь? — робко осведомляется Эла.

Хватаю ноутбук, сажусь на диван. В сети, браузер открыт. Превосходно.

Запрос «психиатр/невролог» выдаёт шесть результатов поблизости. Выбор падает на доктора Верену Шаттауэр — и не только потому, что фото на сайте внушает доверие, а приём ведётся сегодня утром. Главное: судя по указанным данным, она не работает в больнице Элы.

— Кто одолжит телефон?

Эрик — за последние минуты он не проронил ни слова — перехватывает Элу за руку, когда та тянется отдать свой.

— Мне спокойнее позвонить самому.

Ещё бы.

— Боишься, что вызову полицию?

— Нет, Джо. Боюсь, что наделаешь глупостей.

Садится рядом — слишком близко. Но мне надоело вечно отодвигаться, и это оказывается ошибкой: он принимает мою неподвижность за приглашение и тянется к руке.

Отдёргиваю рывком. Снова обида в его взгляде.

— Прости, — шепчет он.

Достаёт телефон, набирает номер с сайта. Протягивает трубку, лишь когда проходит соединение.

— Приёмная доктора Шаттауэр, добрый день.

— Здравствуйте. — Голос севший, чужой. — Меня зовут Джоанна Берриган. Я никогда у вас не наблюдалась, но мне нужен приём. Срочно. Пожалуйста.

Не понимаю, почему слёзы нахлынули именно сейчас. Совладать с ними не в моих силах.

— Вообще-то мы… — начинает администратор и осекается. — Сможете быть через час? Запишу на экстренный приём.

Дыхание судорожное, рваное.

— Да. Через… час. Хорошо.

— Опишите, пожалуйста, симптомы.

Голос женщины не встревоженный — деловитый. Она терпеливо ждёт, пока я унимаю рыдания. Около полуминуты.

— Рядом с вами кто-нибудь есть? Не могли бы передать трубку — ему или ей?

Ему или ей. Отдаю Эле. Не то чтобы доверяла, но хотя бы знаю.

— Да, — слышу я. — Угу. Моё впечатление? Джоанна сильно растеряна, у неё внезапные… провалы в памяти. Дезориентирована? Нет, пожалуй. Что? Да. Разумеется, сопровожу.

Эла кладёт трубку, возвращает телефон Эрику.

— Поедем на двух машинах. Джоанна решит, с кем. Если затянется — мне рано или поздно придётся лечь, как ни жаль.

Зевает, будто подчёркивая сказанное.

Готова оставить меня с ним наедине. Из-за усталости.

По пути вниз ни единого шанса. Ни у лифта, ни на улице. Они фланкируют меня, держатся на расстоянии вытянутой руки — чтобы перехватить, если рванусь.

— Я еду с Элой.

Маленькая синяя «Хонда» за углом. Вмятину на правом крыле она так и не выправила. Я помню эту вмятину, помню, как она появилась. Помню всё.

Со мной всё в порядке.

Фраза действует как заклинание. Повторяю про себя — снова, снова, снова.

Со мной всё в порядке.

Садясь в машину, краем глаза ловлю жест Эрика — вращательное движение запястьем в сторону Элы. Заблокировать. Не доверяет ни на йоту. Эла нажимает кнопку центрального замка как бы между делом, но видит, что я всё замечаю. И понимает, что я это вижу.

Всю дорогу молчим. «Ауди» маячит в поле зрения — то рядом, то чуть впереди. Серебристый. Неотвязный.

А потом, за считаные минуты до цели, новая мысль — острая, как лезвие.

Что, если движущая сила всего происходящего — не Эрик?

Что, если — Эла?

Она знает меня больше полугода. Прекрасно осведомлена о семейном состоянии. Мы порой говорили о деньгах, и мне известно, что у неё их негусто. Я помню, как Рихард одно время отчаянно искал стартовый капитал для собственного дела. Безуспешно.

Тогда я предложила помощь. Оба отказались. Но, быть может, лишь потому, что целились куда выше?

Эрик мог оказаться наёмным актёром — Элой нанятым и проинструктированным. Тогда и его «слёзы» всякий раз, когда я его отвергаю, получили бы объяснение. Техника. Ремесло.

Беда в том, что подобная история звучит чистым безумием, стоит пересказать её врачу.

Эла заглушила мотор.

— Всё в порядке, Джо?

Киваю. Тянусь к дверце — заперто. Бью по ней с яростью, которая пугает меня саму. Костяшками правой — по металлу, снова и снова. Больно. Остановиться невозможно.

— Что ты делаешь?!

Эла перехватывает мои запястья, стискивает.

— Джо! Прекрати!

Тыльная сторона ладони пульсирует, горит. Хочется биться головой о дверцу — порыв почти непреодолимый. Несколько глубоких вдохов — и он отпускает.

Выражение глаз Элы говорит яснее любых слов.

— Отвези меня к врачу. Быстро.

В приёмной тихо. Пожилая женщина, молодой мужчина. Мы трое.

Эрик улаживает с администратором вопрос оплаты: у него мой паспорт, страховая карточка. Все документы, в которых я так нуждаюсь, — у него.

Пожилую женщину вскоре вызывают. Готовлюсь ждать — мы приехали раньше. Но лучше здесь, чем в квартире Элы.

На безупречно чистом мраморном полу одна-единственная тёмная точка. Впиваюсь в неё взглядом. Считаю