Сломать меня.

Это срабатывало.

Внезапно он выдернул из меня и перевернул на живот. Я вскрикнула от боли. Его руки снова были на моих бедрах, приподнимая мою задницу, чтобы встретить его член, когда он снова ворвался в меня.

— Помедленнее, Триг, — предупредил Джет, все еще задыхаясь. Его обеспокоенные глаза метнулись ко мне. — Не торопись.

— На твоей шлюхе? — рассмеялся Триг, окончательно теряя рассудок. — Она была моей, а ты ее забрал!

— Ты пожалеешь об этом, — сказал Джет своему брату, и я сосредоточилась на его руке, когда он продолжал гладить мою щеку, пытаясь успокоить и утешить меня.

Он знает, что не может это остановить.

Они убили бы нас обоих.

Гребаный кодекс.

— Серьезно, — продолжал он. — Ты делаешь ей больно.

— Да, и она это заслужила! — взревел в ответ Триг. — Пошли вы оба. — выпустив еще один яростный рык, он сжал мои волосы в кулак и потащил меня назад. Мои руки были привязаны к кровати, так что я не могла пойти к нему. — Ты забрал ее у меня, а теперь смотри, как я ее разрушаю.

Я оказалась в подвешенном состоянии, жестко удерживаемая за волосы, в то время как он обхватил мой живот свободной рукой и продолжал свою атаку.

«Puta traidora!»

ГЛАВА 3

Затаив дыхание, я выглянула из-за толстого красного бархатного занавеса, за которым пряталась, и встретилась взглядом с семьей дьяволов, в которую меня втолкнули.

Глядя на Фабио Креллида, я тосковала по своему отцу. В доме отца я спала спокойно, без страха быть атакованной во сне.

Папочка, я скучаю по тебе…

Сузив глаза, я слушала, как старший сын Креллида, Антон, требовал мести за своего брата.

До сих пор у меня не было проблем с Антоном.

Из четырех братьев Креллида восемнадцатилетний проявлял ко мне наименьший интерес.

Теперь у меня была проблема с ним.

Огромная, размером с бастарда.

— Отец, — прорычал Антон, расхаживая по кабинету. Его белоснежные светлые волосы были взлохмачены, лицо искажал глубокий хмурый взгляд. — Он пытался сделать евнуха из твоего сына. — вскинув руки в явном раздражении, он прошипел — Неужели такая жестокость не должна быть наказана?

— Согласен, — вмешался Егор, маленький крысеныш, который был того же возраста, что и бастард. — Он — угроза. — оттолкнувшись от стены, на которую опирался, он подошел к кожаному дивану и сел. — Я говорю, устраним угрозу, пока не стало слишком поздно, — добавил он жестким тоном. — Он — рак для этой семьи. Вырежем опухоль, пока она не распространилась.

— Я что, девчонок ращу? — рассмеялся Фабио, явно довольный опасениями своих сыновей. — Пиздюки.

Антон сузил глаза.

— Я не девчонка.

— Вы все чувствуете угрозу от его присутствия, — возразил его отец, голубые глаза светились весельем. — От моего бастарда. — повернувшись к Егору, он добавил — И правильно делаете. Торнадо — это ужасающая концепция для дома из спичек.

— Я волнуюсь, потому что он психопат! — выпалил Егор, выглядя оскорбленным. — Я чувствую угрозу, потому что он только что отрезал член моему брату!

— Он единственный из вас, кто подает надежды, — поправил Фабио. — У него инстинкт убийцы. — он улыбнулся. — Он будет моим лучшим солдатом.

— Он хочет убить нас, — прорычал Антон. — Всех нас. Он не будет работать на тебя, отец. Он убьет тебя при первой же возможности. Бастарда нужно убрать.

— Антон прав. Он скорее перережет нам глотки во сне, чем будет работать на тебя, — вмешался с рычанием Егор. — Он гребаный безумец.

— Он не безумен, мои сыновья, он мстителен, — поправил с усмешкой Фабио. — И мы не наказываем сыновей за их жажду крови и мести. — он мрачно осклабился. — Мы направляем ее в оружие.

— В оружие? — Егор уставился на отца, словно у того выросло три головы. — Но он же необузданная ракета.

— Я знаю. Разве это не прекрасно? — отодвинувшись от стола, Фабио встал и подошел к окну. — Тринадцать долгих лет я искал его.

Сцепив руки за спиной, Фабио выглянул в окно на хаос, происходящий во дворе. Хаос, который вращался вокруг его сына-бастарда, принимающего жестокое избиение от его головорезов.

— Я охотился за его матерью-шлюхой до края земли, чтобы забрать то, что она у меня украла. Чтобы привести его домой, — продолжал Фабио, его тон был почти благоговейным. — И я не разочарован. — повернувшись обратно к сыновьям, он сказал — Он стал всем, о чем я мечтал, и даже больше. Мстительный. Убийственный. Полный ненависти. Полный силы. — он вздохнул. — Я взволнован тем, чтобы выпустить его в мир.

— Ты совершил ошибку с монахиней, — сказал Антон, качая головой. — Ты должен был позволить ему оставить мать-шлюху.

— Мальчикам не нужны матери, — поправил Фабио. — Чтобы стать мужчиной, нужно перерезать пуповину, связывающую с родившей тебя шлюхой, и я сделал это за него. Женщины не имеют значения для королей. Наша единственная потребность в женщине — это удовольствие и размножение. Это был милосердный урок. — он жестоко усмехнулся. — Теперь он мой.

— А священник? — подтолкнул Егор. — Почему он все еще дышит?

— Хороший вопрос, брат, — сказал Антон раздраженно. — Почему ты позволяешь святому человеку входить в наш дом, отец?

Я нахмурилась, думая о старом священнике, который много раз бывал в поместье с момента моего прибытия.

Я никогда особо не задумывалась об этом до сих пор.

Он приходил только ради бастарда.

Чтобы навестить его.

Почему?

— Мы не католики, — прорычал Егор, отвлекая меня от мыслей. — Мы не молимся его Богу.

— Именно, — огрызнулся Антон. — Почему ты позволяешь этому фарсу продолжаться? Ты знаешь, что он помогал монахине прятать его от тебя.

— Они говорят на его родном языке, когда вместе, — добавил Егор, звуча расстроенно. — Откуда нам знать, что он не планирует бунт?

— Если вы не можете найти ответы на свои простые вопросы без моей помощи, значит, я значительно переоценил вас обоих, — заметил Фабио. — Держи врагов близко, а их доверенных лиц еще ближе, мои сыновья.

— Значит, ты признаешь, что он враг, — подтолкнул Антон.

— Мы все