— А короли? Все они живы?

— Все они живы, Джинни. Благодаря тебе.

Я прислонила голову к его груди, позволяя Рису успокаивающе гладить меня по бедрам. Его сильное тело напряглось. А я, наконец, хотела ясности.

— Где мы? — спросила я его.

— Наконец-то дома, — расслабленно улыбнулся Рис.

Я повернула голову и выразительно посмотрела на него.

— В замке Дуба, конечно же, — быстро пояснил он. — А ты, Джинни? Простишь ли ты когда-нибудь за ту стрелу, что попала в тебя, вместо Черной Лошади?

Фенрис всерьез об этом спрашивал. Его до сих пор терзала эта ситуация.

— Мы стоим друг друга. Мне не за что тебя прощать, Рис. Ты не мог знать, что я кинусь под стрелу твоего разведчика, — я игриво водила пальцем по его груди, пока вдруг не вспомнила, что…

— Ты меня переодел, — прошептала я.

На мне была лишь полупрозрачная белая комбинация.

Рис пожал плечами.

— Позволил себе эту вольность, — ответил он, смотря мне прямо в глаза. А потом, коснувшись моих губ и щеки пальцами, добавил: — Только эту вольность.

— А как же «пояс верности». Как ты снял его?

— «Чья магия запирает, та и отпирает», — так кажется, сказал Руан. У него не было наследников. Или братьев и сестер. И когда я убил его, его магия перешла ко мне. Тринадцать правителей Аркадии. Магия, как и природа, не терпит пустоты. Она восстановила баланс так, как смогла. Так что теперь я, как и ты, вновь наполовину фейри, наполовину урду. И магия во мне и от фейри, и от урду, как и в тебе. Но видят Боги, когда я мечтал о способностях, я не желал, чтобы все произошло так.

— Я понимаю… А вот его способность… Что это? Как бы ты ее описал?

С каждой минутой, проведенной вот так, в постели рядом с Рисом, я все больше понимала, что хотела бы просыпаться так каждый день.

— Черная Лошадь управлял множественностью. «Черным солнцем». Например, он мог собрать крыс или скворцов в огромнейшую стаю и напасть ими, что он и сделал с тобой, — кулак Фенрису сжался сам собой. — Он управлял их сознаниями. Дождь из любых животных, гипноз, синхронная люминисценция светлячков — все это относилось к его дару.

— Знаешь, люди, когда мечтают о магии, чаще всего они тоже мечтают о конкретных способностях, понимаешь? Например, пиро или телекинез… Всем понятно, что это такое. Но вряд ли кто-то хотел получить такой дар, который получил Черная Лошадь. Однако его способность, если на секундочку закрыть глаза на то, что он при помощи нее уже натворил — просто невероятная. И я уверена, ты найдешь ей более достойное и приятное применение.

— Или каждый раз, когда я ей пользуюсь, она будет напоминать тебе о Руане, — грустно улыбнулся Фенрис.

— Дерьмово, но я этого не исключаю, — с ним я могла быть откровенной.

Крепче прижав меня к себе, Фенрис сказал:

— Я тебя люблю, Имоджен. Возможно, нужно было дождаться более романтичного момента, чтобы сказать это, но я больше не хочу ждать. Хочу, чтобы ты знала об этом.

Я закусила нижнюю губу, понимая, что мне больше не хочется бегать от этой искренности. Мне и самой захотелось честно, наконец, сказать ему все.

— Я тоже тебя люблю, Рис… То, что ты мы друг другу говорим такое, уже делает этот момент невероятно романтичным и безумно важным. Ты так не считаешь? К тому же, мы у тебя дома, в теплой постели… Ты думаешь, мне нужно ещё что-то для счастья?

Фенрис улыбнулся, но поправил меня.

— У нас дома. Это теперь и твой дом. Если ты, конечно, хочешь этого, Джинни. Ты моя,