Или проклятье от рожденья.

Погибших список я листал —

Тот вены вскрыл в саду полночном.

Тот на заре на рельсы встал.

Что толку в нём? – Поэт не нужен.

Но оглянись вокруг. Идёт

Дождь мелкий, хмурый. Может, в лужах

Поэт для нас звезду найдёт.

«Счастливые люди…»

Счастливые люди

Не нуждаются в воспоминаньях.

Радостен их сегодняшний день,

Завтрашний – ещё веселее.

Для неудачников нет весны.

Им – зыбкий застывший отблеск

Зари погасшего солнца,

Взгляд матери перед дорогой

Прощальный. Всё будто ждёт!

Фигурка девушки

На опустевшем перроне.

Тонкая, с распущенными волосами.

Издали похожая на тебя.

«О жизни каждого человека…»

О жизни каждого человека

Можно написать роман.

Только одни из книг

Будут монотонны,

Другие – более драматичны.

Вот и всё различие меж людьми.

«Блестит шампанское в бокалах…»

Блестит шампанское в бокалах.

Мы вместе, милые друзья!

Свершилось ли, о чём мечталось?

Кануло ль в тьму небытия?

К нам ручеёк бежит весною

Средь бурно тающих снегов.

Рад жизни он: «Мир вновь открою!» —

Рекой могучей стать готов.

Но жизнь мечты его рассеет.

Вдаль воды вешние уйдут.

Друзья из юности при встрече

Покой в бокале лишь найдут.

«Средь вьюги в церковь я вошёл…»

Средь вьюги в церковь я вошёл.

Заброшена, пуста.

Стоял в пустыне Моисей

У горнего куста.

Икона вспыхнула. В камнях

Небесный лился свет.

Я позавидовал векам:

Бог, изначалье лет…

«Не знаю, – спросил у ручьёв я, – куда…»

«Не знаю, – спросил у ручьёв я, – куда

Дождей и распутиц уходит вода?

Извечные струи, бегут и зовут.

Где яблоком райским соблазна взойдут?

Одних выручает – пролив среди льда.

Других убивает – шторм, тонут суда.

Красавицы юной омоет лицо

Иль смоет кровь раны, тела мертвецов».

Был горек ответ мне ручьёв сквозь года:

«Не знает никто путь мой в мире. Вода».

Романс

В окне нет света – паутина.

Я разорву!

Надежды высохла личинка.

Я оживлю!

Слепи нас, снега блеск

Задорный! Бодри, мороз!

Тепло в губах моих не тает

Твоих волос.

Но не услышишь ты мой голос,

Любви слова.

Песнь запоздалого признанья

Пою я зря.

На перечёркнутом пейзаже

В углях заря.

Взметнётся бабочка в личинке

Крылу летать?!

Жизнь – паутина, паутина…

Не разорвать.

Эхо

В глаза мне тихо посмотрел.

Был короток рассказ:

Судьбу винить? Я век прожил.

Да жизнь не удалась.

Мы перелеском чахлым шли,

Где тощая листва.

Понуро спутник замолчал,

Но слышал я слова.

Мне, словно эхо чрез года,

Печаль его, рассказ:

«Что говорить? Родился я.

Да жизнь не удалась».

Выпал снег!

Сплелись между домами

Тропинки. Выпал снег!

Всегда ты белый-белый,

Другого цвета нет.

А если цвет твой алый

Неистовой весной,

Восходы мы встречаем,

Прощаемся с тобой.

Грустить? Вернутся скоро

С волною льдистых рек,

Сойдутся в лунном свете

Тропинки, белый снег.

«Какой огонь нас будет согревать…»

Какой огонь нас будет согревать?

Жизнь сохранит иль выжжет, не жалея?

Земля для тех, кто смог огонь познать.

Ошибся кто? – Лишь пепел горький веет.

Жизнь человека

Ещё одна гора.

Ещё одна долина.

С ущелий до садов

Скалистый переход.

А песнь?!

Её я пел,

Я с ней в дорогу вышел.

Забыл слова в пути.

Песнь?!

Небо помню… год…

«Всё сказано стократ. Бессмысленны слова…»

Всё сказано стократ. Бессмысленны слова.

За ними нет ни дел, ни страсти, ни покоя.

Прости меня, поэт, поэму не открою.

Я в юности читал – кружилась голова.

Но мир мой светлый был – слова, слова, слова…

Но ворох недописанных стихов!

Цвет угасает неба голубой.

Не жалуйся: «Дом холоден в печали».

Жить! Не горюй, что миром ты оставлен,

Пусть одиночество дарует нам покой.

Но ворох недописанных стихов!

Хрупка бумага, и конверт без марки.

Откроешь – вновь ворвётся ветер жаркий,

И где покой тебе средь давних берегов?

«Три худших месяца в году…»

Три худших месяца в году,

За ними вслед февраль.

Кто из поэтов не писал

Про зимнюю печаль?

Цвета

Утро. Воздух весны.

Раскрываются первые почки.

Цвет зелёный, вернулся,

Совсем мы забыли тебя.

Долго в мрачном плену

Нас держали угрюмые краски:

Белый цвет зимней стужи

И синий – недвижного льда.

Но страшней всех цветов

Жёлтый – осени знак увяданья.

Все другие сменяются.

Он – навсегда.

Венеция