Младших и животных он действительно не трогал. Меня это даже несколько удивило. Наверное, ему хватало нас. Хотя… однажды он кормил рыбок на биологии и спросил: что будет, если запустить туда пиранью? Как быстро она со всеми разделается?

Может, Алла Христофоровна все-таки права? Вдруг не для всякого есть подходящая дверь и кто-то вынужден всю жизнь бродить по коридорам? У меня было много дверей: сочинения, спектакли, музыка, книги, музей… Неужели Троше не досталось ни одной?

Глава 12

Праздник картонных сердец

Всю неделю я искоса поглядывала на блестящую коробку для валентинок. Представляла, как девятиклассницы разносят почту и при их появлении все затаивают дыхание… Неужели эти картонные сердца никогда не утратят своего волшебства?

Накануне Дня влюбленных я все-таки набралась смелости и опустила в ящик маленькую открытку. Обещала себе, что подпишусь уж в этом-то году обязательно, но в итоге просто не смогла вывести свое имя. Бросила поскорее так, без подписи, в надежде, что он узнает мой почерк. А если не узнает?.. Нет, конечно, узнает, он же столько раз видел мои пометки в сценариях!

Открытка утонула в ящике признаний, тайных и явных, и меня посетило хорошее предчувствие.

Утром в День святого Валентина Нина Щукина забежала в класс. Глаза у нее сверкали.

– Девчонки сказали, к нам после второго урока придут!

Наши девочки всполошились, разбились на кучки и стали обсуждать предстоящий визит почтальонов. Зяблик по примеру Щукиной достала блеск и зеркальце и принялась щедро намазывать губы. Русакова снисходительно за этим наблюдала: уж ей-то не о чем волноваться, она, как обычно, соберет кучу валентинок!

Троша что-то сказал Косте и Диме, и все трое заржали. Тоненько заблеял с третьей парты Стёпкин, хотя вряд ли ему было слышно, что там у них такого смешного.

Мне тоже захотелось с кем-то пошептаться, переглянуться: я еще не до конца привыкла к тому, что подруг в этом классе у меня больше нет. Случайно наткнулась на взгляд Антона. Он усмехнулся и закатил глаза: мол, ерунда этот ваш День святого Валентина! И я ответила ему ироничной улыбкой, хотя для меня этот день был чем угодно, только не ерундой.

После второго урока пришли почтальоны с увесистой стопкой открыток. Наши девочки сразу как-то вытянулись, приосанились. Мои плечи тоже расправились сами собой.

– Всех с Днем святого Валентина! – объявили девятиклассницы и начали раздавать открытки. – Королёва, Саламашко, Водопьянова, Жуков, Лукина…

Стопка стремительно убывала. Большинство открыток ожидаемо разделили между собой Русакова и Щукина. Зяблику тоже что-то досталось. Интересно, от кого? Теперь она, наверное, влюблена в кого-то действительно «достойного», из топ-списка своих новых подружек.

Троша получил аж четыре открытки. Судя по тому, как он перемигнулся с Русаковой, одна была от нее – вознаграждение за мир. Остальные три, я была уверена, он отправил себе сам. Вряд ли кто-то в здравом уме рискнул бы влюбиться в Копанова.

Наконец и до меня дошла очередь. Похолодевшими пальцами я взяла две протянутые мне открытки.

Троша подбежал и взгромоздился на мою парту:

– Верон, кто это тебе пишет?

– Понятия не имею, – с нажимом сказала я и спрятала открытки в сумку.

– Вот ты крыса! – ухмыльнулся Троша.

И некоторые вяло, по привычке его поддержали. А я хоть и слышала, что вяло и по привычке, все равно почувствовала, как в солнечном сплетении заскреблась обида. Почему я просто не могла игнорировать его, как Антон? Почему Троше все было можно?!

Я встала, перекинула сумку через плечо и вышла. Троша засвистел и заулюлюкал мне вслед.

Перемена была в самом разгаре, народ толпился у стенда с расписанием. Я села на подоконник, достала открытки и поспешно проглядела. От Сережи ничего не было. «Может, потерялась? Или не донесли?» Я бессмысленно перебирала их в руках, как будто желанная валентинка могла возникнуть из воздуха, как в карточном фокусе.

И тут ко мне подошел Сережа. Поправил сумку на плече, подмигнул обоими глазами. Сердце ухнуло в пустоту.

– Привет. Спасибо за открытку! Ты очень хорошо написала.

Во рту пересохло, я опустила глаза.

Сережа помолчал и сказал:

– Вер, ты замечательная девочка! Девушка! – поправился он. – Ты здо́рово играешь, с тобой ужасно интересно, но… ты мне как младшая сестра. Понимаешь?

Я кивнула. Все было понятно еще до того, как он заговорил. Я в восьмом – он в одиннадцатом. Между нами про́пасть.

– Пожалуйста, только не расстраивайся… Будь я помладше, я бы обязательно… – Он собрался с мыслями. – Вер, ты, главное, знай: если что, я всегда и во всем тебе помогу, ладно?

– Ладно. Спасибо.

– Все нормально?

– Да, конечно! – Я улыбнулась.

Странное было чувство: я нисколько не обиделась, а будто еще сильнее влюбилась. Только немного по-другому, как влюбляешься в книжного или сериального героя, зная, что вам никогда не быть вместе. Но будь этот герой помладше или учись в твоей школе…

Он выдохнул с облегчением:

– Ты очень хорошая, Вер, вот правда. И смотри, сколько у тебя валентинок!

– Да, я сегодня на пике популярности!

Когда он ушел, я вернулась к своим жалким открыткам. От Трошиного куриного почерка на конверте меня замутило, так что его послание я разорвала сразу, даже читать не стала. Все равно ничего хорошего там не было. Не случайно же он запечатал открытку в конверт – чтобы никто, кроме меня, не прочитал все его гадости.

Вторая валентинка была от Антона.

Между прочим, 14 февраля 1779 года аборигены сожрали Кука. Не понимаю, чего все его празднуют? А, вот, посмотрел. С Днем компьютерщика тебя!

Накатившая было темная волна тут же схлынула. «Это же шуточный праздник! – сказала я себе. – Никто, кроме шестиклашек, не воспринимает его всерьез!»

Я нагнала Антона по дороге на алгебру:

– Эй, и тебя с Днем компьютерщика!

…Я увидела их после уроков на школьном дворе. Они держались за руки, переплетая пальцы. Сережа и Лена. На ней было длинное бежевое пальто, волосы распущены по плечам. В свободной руке она держала красное картонное сердце. Казалось, сейчас она оглянется, заговорит, зазвенит своим сильным и смелым голосом:

Кто создан из камня, кто создан из глины, —

А я серебрюсь и сверкаю!

И ясно будет, что это я – из камня, я – из глины, а она – из чего-то воздушного, легкого, не из этого мира.

Они шли себе через двор к школьным воротам, а я чувствовала, что сейчас у