был своего рода толчок, – охотно подтвердила Ирина Борисовна. – Чтобы как-то отвлечься, она стала переводить сказки с английского и настолько погрузилась в сказочный мир, что уже никогда его не покидала. Вскоре ее переводы напечатали, и к ней пришла известность. А дальше ты знаешь – школа для девочек, повести, «Серебряные чернила»… Вот такая удивительная жизнь.

– Наверное, она все равно жалела, что не вышла замуж, не завела детей, – подумала я вслух и тут же осеклась, ведь Ирина Борисовна тоже была не замужем и без детей.

Но обиды в ее глазах я не встретила.

– Конечно, ей было нелегко. В те времена считалось, что остаться старой девой – худшее, что может случиться с женщиной. Впрочем, и теперь мало что изменилось! – Она усмехнулась невесело. – Не сомневаюсь, что за глаза Варламову все жалели и обсуждали ее внешность. Но вряд ли она находила время, чтобы об этом беспокоиться, – у нее было слишком много других дел, и, надо сказать, не менее увлекательных, чем замужество.

Вспомнив о времени, Ирина Борисовна оглянулась на часы, которые висели возле портрета Варламовой. Опять большая перемена пролетела слишком быстро.

– Ирин Борисовна, а дайте мне какую-нибудь тему. Хочется что-нибудь написать. Только не про себя.

Она заблестела глазами.

– Давай подумаем! О, вот! Попробуй-ка придумать новый праздник.

И снова я ехала в автобусе и придумывала. В голове как будто что-то светилось и переливалось, словно во время дождя выглянуло солнце. Приятное чувство. Было 29 февраля, и я придумала праздник Лишнего дня. Серьезно, почему мы его не отмечаем?

Глава 14

Лаура и Великан

Мы с Ириной Борисовной с удовольствием наблюдали из окна музея, как на открытие выставки собираются гости, в основном ученики из двух других школ нашего городка и их родители. Они семенили за своими учительницами и явно боролись с желанием побегать в заснеженном саду.

Пришли и мои бабушка с дедушкой: я им все уши прожужжала и про выставку, и про Ирину Борисовну, и про художницу Аню Чайкину. Бабушка с дедушкой редко куда-то ходили. Думаю, им было приятно выбраться на такое торжественное мероприятие. Дедушка надел костюм и повязал галстук, а бабушка накрутила волосы и приколола к черной бархатной кофточке «для театра» старинную серебряную брошку.

– Бабушка-то у тебя какая красавица! А дедушка – взгляд не оторвать! – восхитилась Ирина Борисовна, когда мы подошли поздороваться.

Бабушка с дедом начали скромничать: мол, ну что вы, что вы! – но раскраснелись от удовольствия.

Я уже привыкла к тому, что к остальным приходили родители, а ко мне – бабушка, и если не болела нога, то и дедушка. Маму с папой я на выставку не приглашала. Все равно у них бы не получилось: Петю не с кем оставить. А мне не хотелось, чтобы им снова пришлось мне отказывать, – я по голосу слышала, как для них это тяжело. К тому же на выставке всего-то один мой рисунок, да и тот столетней давности.

Ирина Борисовна вызвалась проводить моих на второй этаж, а меня оставила на входе – встречать гостей вместе с Варварой Семеновной.

Все приходили нарядные. Валя Дорофеева из драмкружка заплела косы и надела молочно-голубое платье с длинными рукавами и больше не походила на обезьянку, а стала вылитая принцесса Лаура с детских рисунков. Ее сопровождал Ярик. Никогда еще я не видела его таким сосредоточенным, как будто он боялся не так встать, не то сказать и краснел всякий раз, когда Вале делали комплименты.

Появились и Сережа с Леной. Лена размотала уютный бордовый шарф, Сережа помог ей снять бежевое пальто. Просторный белый свитер, в котором она осталась, был ей очень к лицу.

– «Лаура и Великан» – моя самая любимая сказка! – воскликнула она и театрально прижала руки к груди.

Сережа посмотрел на нее счастливыми глазами.

Я вдохнула поглубже и сказала:

– Спасибо, что пришли! Поднимайтесь, выставка наверху.

– А можно будет у Ани Чайкиной попросить автограф? – спросила Лена, доставая из сумки «Лауру и Великана».

– Конечно! – ответила Варвара Семеновна.

И довольные Сережа и Лена, взявшись за руки, стали подниматься по лестнице.

На крыльцо вскочил запыхавшийся Антон, сдернул шапку, волосы встали дыбом.

– Не опоздал? – улыбнулся он и тоже направился в зал.

Почему-то мне стало неловко, что он увидит мой детский рисунок.

– Так, больше вроде никого, – сказала Варвара Семеновна, но вдруг заметила кого-то и крикнула в потемневший двор: – Скорее, молодой человек! Уже начинаем!

И тут я увидела на пороге Трофима.

– Привет, Верон, и ты здесь?! – Его брови в поддельном удивлении взлетели вверх.

«Ну зачем, зачем ты пришел?! – разозлилась я. – Как будто тебе есть дело до иллюстраций!»

– Вера, проводи мальчика, – попросила Варвара Семеновна.

На лестнице Троша ущипнул меня сзади, и я ударила его по руке.

– Да ладно, чо ты, я случайно! – ухмыльнулся он.

– Лучше не разговаривай со мной.

– Да я разговаривать и не собирался. – Он снова потянулся ко мне рукой, но я увернулась.

Зал был полон. На импровизированной сцене возле камина стояли Ирина Борисовна и Аня Чайкина, выступление уже началось.

Антон помахал мне рукой. Свободных стульев не осталось, и он устроился на подоконнике. Значит, Троше придется постоять. Я пробралась на свое место рядом с бабушкой и дедушкой.

– Аня, расскажите, пожалуйста, как проходила работа над «Лаурой и Великаном»? – попросила Ирина Борисовна.

Аня заулыбалась, подняла глаза к потолку и ненадолго задумалась. С виду она была очень веселая. Я не сомневалась, что с друзьями она все время смеется и шутит. Ее короткие волосы торчали светлыми хохолками. На свитере сидела вышитая большеглазая сова.

– На самом деле я аж подпрыгнула от радости, когда мне предложили проиллюстрировать эту сказку. Знаете, я каждый раз, когда читала ее в детстве, ревела над гибелью Великана. И до сих пор реву. Рисовать его было трудно: все-таки это очень неоднозначный персонаж. Он одновременно пугающий и беззащитный, отважный охотник и добрый самоотверженный отец. Как только я нашла образ Великана, вся сказка нарисовалась буквально за две недели. Раньше со мной такого не случалось. Волшебство! – Аня улыбнулась еще шире. – Поэтому я и занимаюсь иллюстрацией. Из-за волшебства.

Гости зааплодировали.

Лена подняла руку:

– Вы так похоже изобразили нашу природу – горы, туманы, водопады. Вы были здесь раньше?

– Нет, в Варламове я впервые. И вы не представляете, как мне приятно слышать, что получилось похоже. Хотя это, конечно, заслуга Веры Алексеевны, которая так живо описала эти места и придумала такую красивую легенду о водопадах. Я правда невероятно рада, что добралась наконец до