— Не останавливайся, — попросила я, стараясь скрыть волнение в голосе.

Я потянулась к пуговицам на его рубашке и расстегнула их одну за другой.

Рис на секунду встал на свои колени, помогая мне снять с него рубашку. Затем помог подняться и мне. И развернув спиной к себе, нежным прикосновением отвел волосы в сторону.

Его горячие губы медленно двигались по моей шее, опускаясь в ложбинку между ключицей и плечом. Я задрожала, когда остро ощутила губы Риса в особо чувствительном местечке.

Пока Рис расстегивал все крючки на моем платье, лодка слегка покачивалась. Уж не знаю, какая магия позволяла ей не перевернуться все это время, но это добавляло веры в то, что этого не произойдет и дальше.

Легкий ветер приветственно поцеловал мою оголенную кожу, и этого хватило, чтобы я вся окончательно покрылась мурашками. А затем воздух внезапно потеплел благодаря магии Риса.

Он стянул штаны и остался в нижнем белье. Следующим вниз на спальник полетел мой бюстгальтер.

Рис прижался ко мне сзади. Одна его рука кружила у меня над линией трусиков, а другая — сжимала грудь.

Рукой, которая совсем недавно гладила мне живот, он требовательно прижал мои ягодицы к своему отчетливо выпиравшему предмету гордости. Моя кожа словно раскалилась, и теперь каждое его прикосновение сопровождалось моим вздрагиванием. Мое дыхание сбилось.

Рис убрал руку с моей груди и развернул меня к себе лицом.

Мысленно я просила его быть смелее.

— Я хочу тебя, Рис, — прошептала я, и эти слова, словно заклинание, сняли с него последние замки, которыми он сдерживал себя.

Рис аккуратно положил меня вниз, и в мгновение ока избавился от моих трусиков. А затем и от своих трусов.

Я разглядывала его, и мой пульс начал зашкаливать.

Фенрис лукаво улыбнулся, увидев мою реакцию, и вытянул мои руки над головой, нежно покусывая шею и мочку уха.

Рис опускался ниже, изучая каждый сантиметр моей кожи, пока я не заерзала под ним.

И тогда он решился на то, чтобы завоевывать сантиметры, но уже внутри меня. Я ощутила сильное давление. Мир сузился только до этого чувства. Все звуки словно выключили. Или я ушла под толщу воды с головой… А потом… Щелчок, и я снова начала слышать, как наши сердца бились в унисон. Наши прикосновения друг к другу начали извлекать из нас все более откровенные звуки, которые складывались в симфонию чуднее и прекраснее, чем сочинения самого Вивальди.

Я ощущала, как сквозь мое тело словно проходили десятки миллионов вольт. Каждая клеточка напряглась до предела в ожидании освободительного раската грома, собираясь вспыхнуть ярчайшим светом.

— Ты — моя, — прошептал Рис, и мой стон стал одним из первых звуков зарождающегося рассвета. Небо окрасилось в золотой, малиновый, изумрудный и сапфировый.

— Ты — мой, — шепотом вторила я ему, вздрагивая.

Наша связь была так сильна, что казалось, будто мы обрели друг друга не только в этой жизни, но и во всех предыдущих и последующих.

— Так вот значит, как нужно охотиться на прекраснейший в мире рассвет, — прищурив один глаз, улыбнулась я, успокаивая дыхание.

— Могу ли я надеяться на то, что тебе понравилось? — промурлыкал Рис.

Я одарила его самой открытой и широкой улыбкой, на которую только сейчас была способна.

— Я с удовольствием бы так охотилась вечность подряд на каждый из рассветов, — мечтательно сообщила я, потягиваясь.

Благодаря тому, что для Риса мои мысли были открытой книгой, он понимал