с моего пылающего лица на сияющее лицо Светы. — Страж порядка добровольно принял миссию по реабилитации хозяйки через механизм коллективного просмотра движущихся картинок? Интригующе. Надеюсь, он понимает, что это может быть расценено как выход за рамки служебных обязанностей.

— Конечно, согласился! — Света выпалила. — Сначала, правда, долго молчал в трубку. Потом спросил: «Это та самая гражданка Исаева, у которой в шкафу джинн живет?» Я сказала: «Да, но она очень милая!» А потом он сказал: «Хорошо. Только пусть джинн не приходит». — Она закончила свою речь и посмотрела на нас ожидающе, будто только что объявила о плане по спасению мира.

Камиль фыркнул, но в его фырканье прозвучала тень уважения.

— Разумная предосторожность. Последний раз, когда я оказался в темном помещении с массой людей, это был храм во время мистерий Дионисия. Закончилось... впечатляюще. И влажно.

Я игнорировала его. Мой мозг лихорадочно перерабатывал информацию. Максим. Кино. Свидание? Не свидание? Свидание, организованное моей подругой из лучших побуждений, с участковым, который видел, как я прятала джинна в шкафу, и которому пришлось стоять в паркетном желе. Это был либо самый неловкий сценарий в истории, либо странный шанс на что-то нормальное.

Ой, да ладно тебе Варька! Он же тебе еще тогда понравился! Интересно, а он хорошо целуется?

Так! Стоп!

— Он... сам позвонит? — неуверенно спросила я.

— Да нет, зачем! Все уже решено! — Света всучила мне один из ярких листков. Это был билет на сеанс в семь вечера. — Он встретит тебя у кинотеатра в шесть пятьдесят. И постарайся не упоминать о сверхъестественном. Хотя, — она задумалась, — может, это и будет ваша особая тема для разговоров. Трагедия сближает!

С этими словами она схватила за руку все еще размышляющего Камиля.

— Ну, мы пошли! Гречку оставим тебе на пробу, Варь! Не кисни тут одна! А ты, — она ткнула пальцем в Камиля, — готовься к катарсису через искусство и позу «собаки мордой вниз»!

И они ушли. Камиль, бросивший на меня на прощанье взгляд, полный немого отчаяния и любопытства («Интересно, сколько продержится человеческая психика на динамической йоге?»), и Света, тащившая его за собой, как яркий буксир.

Дверь закрылась. В квартире воцарилась странная, звенящая тишина опустевшего цирка после представления. На столе дымилась чашка Камиля с неопознанной субстанцией, пахла пророщенная гречка из корзины, а в моей руке был билет в кино. На свидание, которое мне устроили.

Я медленно опустилась на стул. Похоже, моя «спасенная» от джинна жизнь обещала быть не менее насыщенной событиями. Только теперь в роли источника хаоса выступала не сверхъестественная сущность, а лучшая подруга с обостренным чувством прекрасного и тягой к социальной инженерии.

И знаете что? Впервые за этот месяц мне стало по-настоящему интересно, чем же закончится этот день.

Глава 7

В пять часов вечера моя спальня напоминала филиал поля боя. На кровати высилась гора из того, что теоретически могло сойти за «наряд для первого (возможного!) свидания с участковым. Практически же это была просто куча тряпок.

Я вертелась перед зеркалом в очередном платье — темно-синем, простом, но с открытыми плечами. Вроде и элегантно, и не слишком вызывающе. Или слишком? А может, джинсы? Нет, джинсы — это слишком по-дружески. А мы же не друзья? Мы практически незнакомцы, которые пережили общий сюрреалистический опыт. Это сближает? Или, наоборот, обязывает держаться подальше?

— Так, стоп, — приказала я своему отражению. — Сначала прическа.

Я распустила волосы и схватила щипцы для завивки. Локоны всегда были беспроигрышным вариантом. Романтично, но не навязчиво.

Через десять минут борьбы с раскаленным металлом и собственными прядями я поняла, что ошиблась. Локоны вышли какие-то... слишком. С правой стороны они завились в тугую пружинку, с левой в легкую волну, а сзади и вовсе торчали неопределенным художественным беспорядком, достойным абстракционистов.

— Ну зачем, а? — простонала я, глядя на результат. — Зачем я решила сегодня что-то менять? Надо было просто сделать гладкий хвост, и дело с концом!

Я замотала головой, пытаясь пригладить непокорные кудри, но они лишь взлохматились еще сильнее. Ладно. Пучок. Точно. Строгий, элегантный пучок спасет ситуацию. Я собрала волосы в хвост, начала их скручивать, прикидывая, куда заткнуть выбившуюся прядь...

— И чего это ты суетишься, хозяйка?

Я вздрогнула и едва не выронила шпильки изо рта. В дверях спальни, облокотившись плечом о косяк, стоял Камиль. Он что, уже вернулся с «культурной программы», устроенной Светой? И, судя по его лицу, пережил если не катарсис, то как минимум несколько глубоких душевных потрясений. Но сейчас на его физиономии читалось привычное, вселенское превосходство пополам с неподдельным любопытством. Он выглядел так, будто наблюдал за брачным танцем редких, но крайне забавных птиц.

— Ничего я не суечусь, — буркнула я сквозь зубы, пытаясь одной рукой удержать почти готовый пучок, а другой нащупать на туалетном столике невидимку.

— Правда? — он медленно обвел взглядом комнату, задержавшись на горе одежды, разбросанной косметике и моем раскрасневшемся лице. — А выглядит это именно так. Как ритуальный танец перед важным событием. Я видел подобное тысячи раз. В древнем Египте невесты суетились точно так же перед тем, как предстать перед женихом. Правда, вместо щипцов для завивки у них были рабыни с благовониями, а вместо пучка — парики из бараньей шерсти. Прогресс, как видишь, налицо.

— Камиль, иди к Свете, а! — огрызнулась я. — Вы там, на йоге, наверное, недостаточно «блоков сняли», раз ты пришел меня добивать.

— Светлана — стихийное бедствие, — философски заметил он, не двигаясь с места. — Я только от нее сбежал на несколько минут! Передохнуть! С ней невозможно «не снять блоки». Они снимаются сами, от ужаса. Но сейчас меня интересуешь ты. Этот твой... страж порядка. Он тебе действительно нравится?

Я замерла с наполовину скрученным пучком и выпавшей изо рта шпилькой. Вопрос, заданный таким буднично-саркастичным тоном, застал врасплох.

— Это... не твое дело, — наконец выдавила я, чувствуя, как краска заливает щеки.

— Значит, нравится, — констатировал Камиль с видом эксперта, поставившего окончательный диагноз. — Иначе бы ты так не покраснела. И не надела бы это... — он неопределенно махнул рукой в сторону платья, — …симпатичное, надо признать, одеяние.

Я уставилась на него в зеркало. Он что, только что сделал комплимент? Джинн, который считает, что весь мир — это собрание ошибок и глупостей, только что одобрил мое платье?

—