От тебя проку в этом никакого не будет. Не обладаешь ты волшбой, освободить в случае чего не сможешь, а вот навредить — вполне. Что если нечисть за тебя примется да околдует? Так что лучше найди княжество себе по душе и там побудь.

— Далековато до ближайшего княжества будет, — расстроенно почесал затылок Фёдор. — Я и к тебе несколько седмиц добирался. Почти все сапоги истоптал уже. Слушай, Кощей, а не нужен ли тебе самому в дружину кто? Против люда мирного я не пойду, но вдруг ты с нечистью какой сражаешься? Может, приструнить какого-нибудь упыря али Лихо, что слушаться перестали? Это я всегда пожалуйста!

— И не боишься в услужение к колдуну чёрному пойти? — хмыкнул «старец».

— Дак чего бояться? Я вон с тобой сколько уже речи веду, а ты мне не угрожаешь, не нападаешь. И, уж если быть совсем честным, то в парочке деревенек, что на пути встретились, слушал я разговоры местных о воинах странных, нелюдимых, с глазами дикими, не как у людей. И воины эти на люд простой не нападали, а наоборот, лес от скверны всякой очищали. Откуда им взяться-то, ежели не от тебя?

Долго Владыка смотрел на него, внимательно. Но не оробел бояринов сын, взгляда своего не отвёл. Однако и вызова в нём больше не было, лишь спокойное ожидание. Странно всё это. Когда впервые Василиса услышала, что люд сам приходит к Кощею и остаётся у него — не поверила. А вот оно подтверждение — прямо перед ней. Не последний человек, при деньгах, при умениях, а решил судьбу свою с царством мёртвых связать. Чудно это. И в тоже время как-то так отрадно на душе стало. Ведь этот Фёдор явно не пропащий, ещё и толковый, раз своим разумом догадался, что Владыка не истинное зло, как принято о нём говорить. Нужны здесь такие, чтоб Кощею подмогой быть.

— Хорошо, — после долгого молчания голос «старика» стал ещё скрипучее. — Поступишь на службу к моему воеводе Ратигору. Правда, если не испугаешься. Волколак он. Или под руководством нечисти побрезгуешь ходить? — и снова этот внимательный оценивающий взгляд.

— Ежели службу он свою в человеческом обличии ведёт да на людей не нападает, так отчего мне брезговать? Если аж до самого воеводы дослужился, значит, есть мне чему у него поучиться. Авось и приёмы знает другие, не те что в наших землях приняты, — молодец плечи расправил, показывая, что серьёзно настроен.

— Коли так, то поступай на службу, Фёдор, сын Белояра, — тут же из ворот замка вышел рослый детина с волком за спиной. — Ступай за Войко. Он тебе покажет, где разместиться, где тренироваться будете и где отобедаешь, небось, с дороги голодный. У ключника новые сапоги да кафтан попроси. — Бросив взгляд на белку, что затихла на плече у воина, продолжил: — У Удесы, стряпухи местной, орехов на первое время попроси. Потом, авось, белка сама приноровится, где ей лучше: с тобой али на воле. Здесь рощица недалеко есть.

Поклонился Фёдор в пояс Владыке, отчего белка чуть не слетела с насиженного места и в наказание цапнула «жениха» своего за ухо, да последовал за товарищем новым. Кощей же поднял взор точно на окно, подле которого Василиса стояла. И отчего-то от взгляда этого сердце бег свой ускорило, будто бы не с разрешения хозяина она за всем наблюдала, а подглядывала, как девица невоспитанная. Щёки румянцем наливаться стали, но не двинулась она с места, не стала слабость свою скрывать, боясь выглядеть ещё более глупо.

Ни словом не обмолвился колдун, лишь предложил:

— Ну что, пойдём на карту посмотрим, на земли этого Белояра?

Склонившись над магическим полотном, да оперевшись о стол, чтоб удобнее разглядывать было, Василиса случайно коснулась руки Кощея. Пальцы будто обожгло. Густо покраснев, она тут же отступила на шаг. Теперь, после того как узнала о планах Яги, стало казаться, будто Владыка и её может начать подозревать в чём-то подобном. Но как бы он ни был умён, хорош собой да нравом спокоен…. Ой-ёй, что-то мысли уж совсем не туда пошли. А всё Берегиня с Ягой и их намёки. Не думала же она никогда так, а теперь как бы со стыда не сгореть.

— Тихо всё на карте, — будто не замечая растерянности княжны, заговорил Кощей. Однако, если бы Василиса не была так занята своими переживаниями, заметила, что рука его хоть и осталась на месте, а вот взгляд стал задумчивее. — Но оно и понятно. Даже если какая нечисть и вселилась в Белояра, то, пока не начнёт проявлять себя более агрессивно, не увидим мы здесь ничего. Надо бы соглядатая туда отправить.

Василиса, пытаясь отвлечься от своих переживаний, перевела на него заинтересованный взгляд.

— Ворона? С тех пор как мы прибыли и он куда-то улетел, я его так и не видела. Тоже за каким-то злом наблюдает?

— Просто дозором облетает дальние границы, — небрежно отмахнулся он, явно не желая вдаваться в подробности. — Было у меня подозрение на неспокойствие одно, да, видно, ложное. Столько дней тишина, никаких волнений. Так что отзову его и перенаправлю к Белояру — там сейчас нужнее.

Так и замерли они, каждый о чём-то своём размышляя. Кощей, небось, просчитывал, что за собой может повлечь вселение нечисти в боярина. Девица же впервые по-настоящему задумалась, как ей повезло, что батюшка под влиянием соседей, чьи дочери как-то одновременно замуж повыскакивали, да тревог матушки её незамужним статусом озаботился. Ведь не дай он ей срок в седмицу, так бы и жила своей скучной жизнью. Зато теперь и делом важным занята, и столько всего нового узнала, настоящих чудес повидала. Владыка сказал, что князь согласился подождать, сколько нужно, но как на самом деле велико его терпение? Ещё одна седмица? Али месяц?

Щёки вновь начали предательски розоветь. Слишком уж неправильными были эти мысли. Как смеет она желать задержаться здесь? Станет ли хозяин замка столько терпеть жертву шутки Яги? От последней мысли стало как-то горько. Не нравилось ей ощущать себя лишь пешкой в игре, хотелось стать кем-то более значимым и важным. Не навязанной невестой, которая и вовсе Кощею не нужна, а помощницей в труде его нелёгком. Или, может, вовсе другом? Разделить дни и вечера одинокие, скрасив беседами долгими да интересными.

— Думаю, настало время научить тебя закрываться от волшбы чужой, — неожиданно разрезал тишину голос Владыки. — Теперь, когда дар твой крепнуть начал, по силам наука эта станет. Сейчас в разум твой словно дверь открытая — кто хочешь зайти сможет. А в мире