Я снова ощутила сонливость и уже собралась опять накрыться одеялом, когда уловила обрывки переговоров по рации между проходящими судами. Услышав тревожное «Быстрее, быстрее!», я сразу насторожилась. Сна не было ни в одном глазу. Что там случилось?

«Ай, больно!» Я поспешно вскочила, собираясь выйти наружу, и ударилась коленом о край стула. Похоже, ссадина, оставшаяся после обхода острова несколько дней назад, снова разошлась. Я намазала ее толстым слоем мази и, меняя пластырь, заметила, что заживет она не раньше чем через несколько дней. На этот раз я обернула колено бинтом поверх пластыря и крепко перевязала.

Выйдя из дома, я направилась к причалу. Ветер дул довольно сильный. Смешавшийся с ним теплый летний воздух создавал странное тревожное ощущение. Волны были не слишком высокими, но вдали, у линии горизонта, море все покрылось рябью, будто множеством мелких морщинок. Сильные порывы ветра время от времени с силой били по воде. Забрав с причала заготовленные Хёнчжу закуски, всю дорогу обратно я шла пошатываясь, словно навеселе: волосы хлестали меня по лицу и мешали смотреть вперед. Подойдя к дому, я вдруг заметила, что калитка была открыта и раскачивалась на ветру. Это она сама распахнулась — или я вчера плохо ее закрыла?

Торопливо развязав пакет с продуктами, я первым делом бросилась искать записку от Хёнчжу. Ее теплые слова всегда придавали мне сил, и я с тихим ожиданием развернула листок. Но сегодня тон другой: «Чжиан, тайфун проходит через весь наш регион. Сегодня вечером ветер и дождь будут сильнее всего, так что убери все с причала: снасти, удочки, верши. И проверь хорошенько дверные коробки».

В ее тоне чувствовалась тревога, и прежде чем я успела все обдумать, тело само пришло в движение. Я выбежала к воротам и посмотрела на флюгер: стрелка, направленная с юга на север, дрожала, не меняя направления. Я повернулась лицом на юг, и волосы тут же откинуло назад, на север. Ветер и правда был серьезный. А если вечером он станет еще сильнее?

Внутри разрасталось какое-то тревожное возбуждение. Я походила по дому, потом решила сначала успокоиться и поставила чайник. По привычке смолола зерна, заварила чашку кофе и подошла с ней к окну. Окна в доме лишь изредка подрагивали, но сильно не тряслись. Я поднесла чашку к губам и сделала глоток. Горьковатый вкус был таким же, как и всегда. Что ж, попробую и я прожить этот день так же спокойно.

Допив кофе, я поставила вариться рис. Примерно половина чашки — моя порция на один прием пищи. Я высыпала рис в кастрюлю и налила воды чуть меньше сантиметра — все на глаз, но выходило вполне сносно. Поставила на сильный огонь, и вода скоро забурлила, а зерна хаотично закружились. С этого момента я непрерывно мешала рис ложкой, пока вода не выпарилась. Когда остались одни зерна, я убавила огонь, накрыла кастрюлю крышкой и подержала еще пять минут. Потом выключила и дала рису настояться.

Я переложила рис в тарелку, а из отправленных Хёнчжу закусок выбрала салат из сырого минтая и поставила его на стол. Минтай пропитался соусом, его текстура стала упругой. Он был соленый и острый… Но наслаждаться его вкусом почему-то не получалось. Мой взгляд снова и снова возвращался к записке. Я не могла остановить тайфун. И даже не представляла, к чему и как готовиться.

Я уже собиралась мыть посуду, когда послышался стук падающих капель. Я открыла окно: крупные капли дождя с силой хлестали землю. Наверняка будет больно, если такая упадет на голову. «Надо надеть дождевик и кепку…» — бормочу я себе под нос, собираясь выйти. Туго затянув сандалии, я до упора стягиваю ремешок кепки, крепко завязываю пояс дождевика. Ну что ж, пора выходить под дождь.

Ветер разметал тяжелые струи так, что перед глазами все побелело, словно кто-то распылял воду из пульверизатора. Щурясь, почти вслепую, я первым делом направилась к причалу. Крепко ухватилась за столб, вбитый в скалу, и как следует тряхнула его. К счастью, он даже не шелохнулся. Я стала тянуть за привязанные к нему веревки и по одной вытаскивать их на берег. Подняв три ловушки для рыбы, я оттащила их вглубь пляжа. Ветер тут же принялся катать их, как ему вздумается. Я снова побежала к ним и попыталась поставить их по направлению ветра, но они, будто танцуя, опять разлетелись кто куда. Пришлось бежать за теми, что докатились до самых прибрежных скал. Я подбирала их, тяжело дыша, и думала: «Сегодня будет непросто…»

Я собрала все ловушки — семь или восемь штук, — даже те, что были зажаты между камнями на песчаном берегу. Я изрядно вымоталась, пока таскала их к дому на острове. Дождь тем временем усиливался, а на очереди был еще огород. Тропа, ведущая к нему через вершину острова, превратилась в сплошное месиво. Добравшись наконец до огорода, увидела: все посаженные мной овощи повисли, обмякли. Помидоры разлетелись во все стороны. Листья салата и кунжута качались на ветру, словно моля о спасении. Но все, что я могла сделать в тот миг, — лишь немного углубить лопатой канавки для стока воды.

Разъяренный ветер буквально втолкнул меня обратно в дом. Я была в дождевике, но вода все равно просочилась — стало сыро и липко. Бинт на колене совсем растрепался. Стоял самый разгар лета, но я все же решила растопить камин: перетащила дрова, подложила под них несколько листов бумаги и разожгла огонь. Со звуком, напоминающим крохотный взрыв, пламя охватило поленья. Снаружи тоже доносились резкие хлопки: ветер яростно бил в окна. Сила тайфуна, о которой я раньше могла узнать лишь из новостей, вдруг стала осязаемой.

Сняв дождевик и немного согревшись, я почувствовала, как силы понемногу возвращаются. Теперь нужно было проверить окна. Я подошла к тем, что дребезжали при каждом порыве ветра. Нарезала картон от коробок и затолкала его в щели. Вскоре, словно связанные по рукам и ногам, окна наконец перестали дрожать.

Пришло время ложиться спать, но к вечеру ветер и дождь усилились так, будто дневная непогода была лишь репетицией. Ветер свистел и выл, будто сигнализация, без остановки. Снаружи раздавался грохот — наверное, верши катались по берегу и врезались во все, что было вокруг. Огород я смогу проверить только утром. Больше всего в тот миг меня тревожило, что деревья вокруг дома могли рухнуть прямо на него. Я беспокойно ходила по комнате и наконец