Источник питания. Индукционная катушка. Конденсатор. Разрядник. Колебательный контур. Антенна. Земля. На приёме — когерер, трубка с металлическими опилками, которые меняют сопротивление под действием радиоволны. Реле. Звонок или телеграфный регистратор. Потом встряхиватель, чтобы когерер возвращался в исходное состояние. Настройка через катушку и ёмкость. Дальность зависит от мощности, антенны, помех, высоты, земли. Часть слов могла звучать иначе, иные материалы можно было наверняка заменить маготехническими аналогами, а моя память легко могла заменить часть схем нерабочими узлами, но направление уже было, и нужно было по нему двигаться.

Я чертил до глубокой ночи. Зачёркивал. Начинал заново. Писал. Пытался вспомнить, как дядя показывал мне старую схему Попова в каком-то журнале. Вспоминал запах раскалённого паяльника и горячего припоя, коробку с деталями, медную проволоку, фарфоровые изоляторы, огромную катушку, которую он называл «почти музейной». Потом переносил это на бумагу академическим языком, чтобы Марио не решил, что я просто брежу.

Под утро на столе лежала не идеальная схема. Когда Марио пришёл, я уже не чувствовал пальцев. Он взял листы сначала весело, потом осторожно, затем совсем перестал улыбаться. Читал быстро, возвращался к отдельным местам, что-то бормотал по-испански, кажется, даже матерился, сверяя с собственными записями. Лишь через четверть часа он посмотрел на меня с очень большой подозрительностью во взгляде.

— Откуда?

— Дядя любил технику.

— Ваш дядя был учеником Попова?

— Нет.

— Маркони?

— Тоже нет.

— Герц?

— Мимо.

— Тогда откуда это?

— Марио, если я начну объяснять, вам придётся либо не поверить, либо поверить, испугаться и уехать от греха подальше в Мадрид. Так что считайте, что это лишняя информация, которая мешает работе.

Испанец улыбнулся:

— Вы интересный человек, Михаил.

— Знаю.

Глава 7

Утро после разговора о радиосвязи началось с неприятного вывода: если я продолжу действовать только через Лебедева, то однажды проснусь внутри клетки, которую сам же помогу ему построить.

Профессор был полезен. Слишком полезен, чтобы отказываться от его помощи из одной только гордости. Он мог выбить допуск, замять скандал, прикрыть формулировкой, открыть кабинет, дать совет, вовремя появиться и так же вовремя не заметить лишнего. Проблема заключалась в том, что я до сих пор не понимал, где проходит граница между его интересом ко мне как к ученику, как к объекту исследования и как к фигуре в какой-то старой игре, начавшейся ещё до смерти отца.

С такими людьми можно работать. Поэтому первым делом я всё-таки пошёл к нему. Лебедев принял меня в своём кабинете. Профессор во время моего появления внимательно читал бумаги и с удивлением посмотрел на меня, отложив документ в сторону так, чтобы я не мог его рассмотреть.

— По вашему лицу вижу, что либо вы опять что-то взорвали, либо пока только планируете.

— Второе. Но на этот раз я пришёл заранее.

— Прогресс Академии налицо.

Я не стал садиться сразу. В таких разговорах лучше стоять, если хочешь, чтобы собеседник выслушал.

— Мне нужен отдельный кабинет для опытов Марио Веги. Не просто комната с ключом, а помещение с надёжностью от случайных посещений, возможность поставить собственные замки, если такое вообще возможно. И лучше так, чтобы официально это проходило не как частная авантюра двух студентов, а как предварительное исследование под вашим кураторским надзором.

Лебедев отложил перо:

— Вы умеете начинать с малого.

— Малое плохо защищается.

— Радиосвязь ещё не создана.

— Именно поэтому её проще убить. Когда технология станет работающей, вокруг неё появятся интересы, деньги, ведомства, армия, флот, Гладковы, возможно, государь. Пока есть только иностранный студент со странными чертежами и я, который слишком часто оказывается рядом с неприятностями. Если Марио будет работать у себя в комнате, его записи украдут за неделю. Если в общей лаборатории — за день. Если под вашим надзором, к нему хотя бы побоятся подойти без разрешения.

— Вы полагаете, моего имени достаточно?

— Нет. Я полагаю, что вашего имени достаточно, чтобы враги сначала подумали, а потом уже делали глупость. Иногда этого хватает.

Лебедев посмотрел на меня почти весело:

— Аргументация стала лучше. Продолжайте.

Я продолжил. Сказал, что радиосвязь в случае успеха может дать Империи немагические каналы передачи сигналов для поездов, кораблей, дирижаблей и армии. Что зависимость от кристаллических операторов хороша только до первой перегрузки сети или саботажа. Что иностранный слушатель Вега, если его не поддержать здесь, рано или поздно либо уедет, либо попадёт под чужое покровительство, либо погибнет при «несчастном случае», как уже погибали люди, занимавшиеся похожими направлениями. Да, пришлось признать, что магам это не так выгодно и мне бы лучше стоило обратиться к более «классическим» образовательным организациям, но это пока невозможно, а Лебедев достаточно разумен и заинтересован в том, чтобы утереть остальной профессуре нос перспективными технологиями, рушащими их старый, некогда неприкасаемый авторитет.

Лебедев слушал без насмешки. Когда я закончил, он некоторое время молчал, затем взял с полки маленькую связку ключей и снял с неё один — длинный, тёмный, с синей эмалевой меткой.

— Нижний маготехнический корпус. Кабинет 17-Б. Раньше там испытывали малые сигнальные контуры для экспедиций. Потом направление закрыли как бесперспективное, слишком шумное и обидевшее трёх профессоров сразу. Стены толстые, окна высокие, вытяжка есть, запасной выход есть, о котором вы, разумеется, ничего не знаете. Доступ получите вы, Вега и я. Четвёртого человека впишем только после моего согласия.

— Нужны материалы.

— Пишите перечень. Половину не дадут, треть заменят чем-нибудь опасным, остальное поставите сами под моим надзором.

— Это согласие?

— Это академическая форма капитуляции перед хорошо сформулированной наглостью. Но предупреждаю сразу: если из кабинета 17-Б начнут идти искры, дым, иностранные песни или политические последствия, первым делом я запру вас обоих внутри до выяснения.

— Справедливо.

Ключ лёг мне в ладонь холодной тяжестью. Я поблагодарил, но, выходя из кабинета, уже думал не о Марио. Точнее, не только о нём. Кабинет решал одну задачу. Внутри Академии мне нужны были не только помещения, а люди. Разные. Не обязательно друзья. Иногда достаточно тех, кто обязан, заинтересован, напуган, куплен, спасён или просто видит в тебе шанс. Лебедев мог быть зонтом. Но под одним зонтом долго не проживёшь, если вокруг начинается град из ножей.

Отправился к Кострову, ощущая, что он — один из немногих, с кем можно наладить связь. Внутри Савелий сидел у окна в читальном зале, заваленный со всех сторон разномастными справочниками и учебниками. Рядом стояла чашка остывшего чая с почерневшими стенками.

— Вы ищете меня? — спросил он, не поднимая головы.

— Да.

— Если по Синему залу, то новой информации у меня нет. И если бы была, я бы сначала подумал, насколько мне