сторожам одинаковые показания, спрятать оружие за конторскими шкафами и повесить на стену икону столь украшенную и холёную, как будто всю жизнь фабрика только и делала, что пошивала одёжку для сироток.

Руины же врать не умели. Они показывали направление удара, слабые места конструкции, качество охраны, привычки хозяев, настоящую цену имущества и, что особенно неприятно, уровень того, кто бил.

Малая фабрика Воробьёвых умерла некрасиво. Крыша в центральной части провалилась внутрь. Кирпичная труба лежала поперёк двора, разбитая на три крупных куска и россыпь обломков. Окна выбило. Часть стены у механического цеха вывернуло наружу, а в котельной до сих пор дымились железные кишки труб. Пожарные уже сделали своё дело, залив очаги, но от здания остался такой скелет, что восстановление обошлось бы не дешевле постройки новой фабрики. Наверняка Сомов так бы и сделал, коль владел бы зданием, но у него профессия была совершенно иной.

Люди Тайной полиции работали вокруг молча и споро. Один опрашивал ночных извозчиков у ворот. Второй разговаривал с пожарным десятником. Третий проверял связанных и уже приведённых в чувство охранников. Жандармам же было приказано просто держать внешний периметр, не позволяя зевакам и корреспондентам многочисленных столичных газет подобраться слишком близко.

И чем дольше опрашивали, тем больше становилось понятно, что полезной информации добыть почти не получалось. Окрестные сторожа видели разве что тени. Вроде как кого-то схватили, но лиц не разглядели, а нападавшие сработали слишком быстро, чтобы привлечь к себе внимание. Один охранник только и дело, что толдычил о том, что слышал южный казачий говор, а второй, наоборот, рушил его слова, заявив, что то были горцы. В общем, каждый глаголил на свой лад, а потому Сомов только и смог, что посоветовать сторожам пить поменьше, дабы ум был ясным и ничто не мерещилось.

Впрочем, отсутствие показаний само по себе было показанием. Случайные хулиганы так не действуют. Рабочие мстители тоже редко умеют бесшумно снимать посты и закладывать заряды так, чтобы сложить фабрику внутрь себя, не задев соседний склад. Обычная банда унесла бы деньги, инструменты, кожу, оружие охраны, хоть что-нибудь. Здесь ничего не взяли. Только разрушили.

Оперативник вздохнул, вспоминая свой боевой опыт в Африке. Там часто отряды французов и русских бились друг с другом, проводя операции по факториям и колониям. Это ведь на высокой сцене правители относились друг к другу с показным уважением, а вот «в поле» война шла непрекращающаяся, пусть и армии исчислялись сотнями, а не тысячами.

И на этот раз это точно была диверсия.

— Виктор Андреевич! — взвизгнул неприятный голос за спиной. — Я требую немедленного объяснения, почему ваши люди ничего не делают!

Сомов не обернулся сразу. Управленец Воробьёвых, присланный от конторы, уже полчаса ходил вокруг, краснел, брызгал слюной, мешал жандармам, пытался командовать пожарными и трижды произнёс слова «наш род этого не оставит». Невысокий, полный, в дорогом пальто, с красным до состояния кирпича лицом.

— Ваши люди допустили нападение на имущество одного из уважаемых родов Империи! — продолжал он, подходя ближе. — Вы обязаны немедленно задержать виновных! У нас есть основания полагать, что это дело рук…

— Что вы хотели сказать? — Сомов повернулся, почувствовав интерес.

— Все понимают, кому это выгодно! — управленец осёкся, но тут же вновь набрался храбрости, приобретя красный цвет лица. — Это выскочки Читаловы!

— У вас есть доказательства?

— Доказательства должны искать вы!

— Я и ищу. Вы мешаете.

— Да как вы смеете⁈ Я представляю интересы дома Воробьёвых!

Сомов взял его за руку почти лениво. И через мгновение управленец оказался согнут, а его запястье вывернуто под неестественным углом. Боль пронзила лицо служащего, прекратив всяческие потуги кричать и командовать людьми ему не по чину.

— Дом Воробьёвых, — спокойно произнёс Сомов, — может прислать человека, способного стоять молча, не лезть под ноги следствию и не шантажировать Тайную полицию на месте преступления. Вас, к сожалению, прислали раньше, чем успели обучить.

— Вы… вы за это…

Сомов чуть усилил давление. Управленец побледнел.

— Старший унтер, — позвал Сомов.

К ним подошёл жандарм.

— Ваше высокоблагородие?

— Оформить господина в ближайший участок. Статья о хулиганстве и воспрепятствовании действиям властей. Продержать до утра. Кормить можно. Слушать не обязательно. Желательно не бить, но если посчитаете нужным, то…

— Будет исполнено. — жандарм понимающе улыбнулся.

Сомов уже думал о Читаловых. Воробьёвы за последние недели наделали достаточно, чтобы получить ответ, да и слухи о сборе среди них людей тоже не добавляли ощущения, что столица дальше будет жить в мире между родами. Но как-то молод сам Читалов был для того, чтобы ответить столь резко в месте, где от него никто не ожидал. Но какой толк от подозрений без доказательств?

И доказательств не было совершенно. Ни одного лица. Ни одного тела. Охрана жива, хотя избита. Соседние здания не задеты. Рабочих не было. Удар точный, демонстративный и при этом аккуратный настолько, что Сомов невольно отметил профессионализм исполнителей. Много ли таких специалистов? Если посидеть пару часов над архивами, то в столице можно было найти сотню-другую профессионалов, которые способны показать такой уровень умений.

К нему подошёл оперативник Рябцев, худой, бледный, с вечными чернильными пятнами на пальцах, хотя работал он не в канцелярии.

— Виктор Андреевич.

— Что?

— Предварительно — подрыв магический.

Сомов посмотрел на него. Рябцев смутился.

— Я понимаю, что вы и сами это видите, но теперь это предварительное заключение.

— Прекрасно. Что именно?

— В полевых условиях пока не можем определить. Но зарядов было несколько.

Сомов кивнул. Это он тоже уже понял.

— Академический специалист где?

— Запрос отправлен. Ждём.

Но не успел Рябцев договорить, как рядом остановился самый обычный чёрный автомобиль. Сомов же позволил себе удивиться вышедшему оттуда специалисту, признав в нём Лебедева Арсения Валерьевича.

— Профессор, — сказал он, когда Лебедев подошёл ближе. — Не знал, что вы теперь выезжаете на полевые осмотры.

— Я тоже не знал. Сегодня утром решил разнообразить жизнь.

— Кристаллическая кафедра прислала вас?

— Кристаллическая кафедра хотела прислать человека очень скверного характера. Я решил вызваться и пожалеть вас.

— Очень трогательно.

Лебедев осмотрел фабрику с интересом не следователя, а учёного, которому показали редкую поломку сложной машины.

— К тому же, — добавил он, — в Академии последнее время стало немного интереснее. С прибытием господина Читалова скучать трудно, но всё равно иногда полезно проветриваться.

Сомов отметил фразу и тон.

— Вы слышали о ночном происшествии?

— Я его вижу. — Лебедев улыбнулся. — К тому же, если вы привыкли читать газеты, то не заметить это было почти невозможно.

Сомов повёл Лебедева к котельной. Профессор почти сразу присел у одного из очагов, провёл пальцами над обугленным железом, не касаясь, затем достал