начищены до блеска, хотя кожа уже видела не один год. По нему всему было видно, что семья из всех сил старается обеспечить своего сына, хотя их фамильной казне это крайне тяжело даётся.

— Готовы? — спросил Огнев.

Булатов кивнул. Я тоже. Барьер поднялся.

Первые секунды он не нападал. Мы ходили по кругу, смотрели друг на друга, и я пытался понять, есть ли в его глазах желание убить. Не увидел. Злость — да. Напряжение — да. Решимость — да. Но не убийство. Возможно, Марио ошибся. Возможно, Булатов просто хотел победить. Возможно, задание было не убить, а сломать. Хотя какая вообще разница?

Прозвучал сигнал, и татарин ударил моментально. Земля под моими ногами вспучилась тремя острыми гребнями. Я ушёл в сторону, сдвигая себя воздухом, но он уже бросил второй удар: каменная плита поднялась из пола круга и пошла мне в грудь. Я едва успел отбить её воздушным рывком. Плита развернулась, ударила в барьер и рассыпалась.

Третья атака пришла сверху.

Не камень. Песок и мелкая крошка, поднятые воздушным вихрем и закрученные так, что перед глазами стало серо. Я вслепую откатился вбок, чувствуя, как земляной шип прошёл там, где мгновение назад была моя нога.

Он не давал выдохнуть.

Айрат атаковал сериями, грамотно, с нажимом. Земля поднималась стенами, плитами, шипами, хлестала каменной крошкой. Воздух помогал ему менять траектории, ускорять обломки, сбивать мой шаг, закрывать обзор. И главное — земля отлично защищала его от моих контратак. Дважды я бил малым огненным импульсом, как учил Лебедев утром. Оба раза перед Булатовым вырастала каменная пластина, принимая удар на себя.

— Читалов, стойка! — рявкнул Огнев.

Спасибо. Очень полезно.

Я пытался держать дистанцию, уходить, сбивать траектории воздушными сдвигами. Утренний урок помогал. Без него меня бы уже впечатали в барьер. Но Айрат был обучен, и от чего-то мне становилось понятно, что он умел сражаться, причём системно и даже не просто до крови. Каждая его атака была частью давления, тогда как я сражался импровизационно.

И это съедало силы. С галереи больше не смеялись. Бой слишком быстро перестал выглядеть учебным.

Огнев стоял у края круга, лицо у него стало каменным. Профессора под аркой наблюдали внимательно. Слишком внимательно. Лебедев не вмешивался. Сухая профессорша что-то говорила Ефремову. Но никто из них не проявлял никакого желания остановить сражение.

Айрат шагнул вперёд, ударил ногой по земле, и из пола вырвался мощный булыжник. Я успел уйти от прямого попадания, но камень ударил по правой руке. Боль вспыхнула белым. Руку отбросило назад, пальцы онемели, локоть словно раскололи изнутри. Меня развернуло, я едва удержался на ногах.

Но даже так бой не останавливали. Айрат тяжело дышал. На лице пот. В глазах — понимание, что границу он уже перешёл. Но назад не отступал.

— Сдавайтесь, Читалов, — сказал он глухо.

— Чтобы вы получили деньги за половину работы?

Он дёрнулся. Попал. Значит, испанец предупредил меня правильно и достаточно вовремя, чтобы я мог полностью быть уверенным в том, что предо мной враг.

— Вы ничего не знаете.

— Знаю достаточно.

Айрат ударил снова. Земля пошла волной, воздух сжал её края, превращая в каменный вал. Я отступил, но рука не слушалась, голова плыла, сил становилось меньше. Ещё один такой удар — и меня прижмёт к барьеру. Потом можно будет случайно не услышать команду. Случайно ударить сильнее. Случайно оставить меня калекой на всю оставшуюся жизнь.

Ну уж нет, с такой перспективой я совершенно не согласен.

Я поднял левую руку и потянул воздух вокруг Булатова вверх и в стороны, создавая над ним купол. Он сразу понял, что что-то не так, и ударил землёй наружу. Каменные шипы пробили край купола, но я не держал камень. Я держал воздух. Потом дал внутрь огонь с единственной целью выжечь внутри весь кислород. Магия позволяла сделать это быстро. Слишком быстро.

Булатов вдохнул и не смог добрать дыхание. Его глаза расширились.

Он поднял каменную стену, но она не помогла. Ударил воздушным рывком изнутри, пытаясь разорвать купол, но я держал, чувствуя, как эта манипуляция стихиями сама выжигает из меня остатки силы. Но это был единственный шанс успеть победить.

— Читалов! — крикнул кто-то.

Я слышал плохо. Айрат рухнул на одно колено. Земля вокруг него осыпалась. Воздушный контур сорвался. Он хватал ртом пустоту, пальцы скребли по камню. Ещё две секунды — и можно будет распрощаться с жизнью одного продажного мага.

Булатов рухнул лицом вниз, уже почти сравнявшийся в цвете лица с баклажаном. Лишь тогда преподаватели двинулись со своих мест. Лекарь подбежал к Айрату, когда я отпустил купол, Огнев оказался рядом, когда я уже не мог стоять. Мир пред глазами качался, тёмные круги перекрывали всё пространство вокруг меня.

В это же время профессура постепенно принялась расходиться с разочарованными лицами, сильно контрастирующими с сияющим Лебедевым, что едва ли не в открытую смеялся, торжествуя свой триумф. Хотя много ли его заслуги в этом? Сомневаюсь.

Последнее, что я услышал перед тем, как темнота накрыла меня, был спокойный голос Лебедева:

— Занесите в протокол. Самостоятельное формирование замкнутой воздушно-огневой среды. Реакция на угрозу жизни. Контроль прекращения воздействия сохранён.

Глава 5

Проснулся я от запаха лекарств. Где-то рядом ровно потрескивал какой-то магический прибор, а сверху на меня бил слишком яркий свет, как для того, чтобы можно было продолжать находиться в бессознательном состоянии.

Правая рука болела. Грубо и вязко, с неприятным постоянным импульсом под кожей. Видно, лекари успели что-то сделать со мной. Иначе после булыжника Булатова я не смог бы чувствовать пальцы. Но я всё же попытался шевельнуться и тут же понял, что тело серьёзно протестует перед такими решениями.

— Не стоит, — произнёс знакомый голос. — Вы и так вчера проявили достаточно самостоятельности.

Разумеется, это был Лебедев. Профессор стоял у окна, общаясь с кем-то рядом стоящим. Собеседник его мне не был знаком. Я попытался сфокусироваться, но тут же понял, что взгляд просто соскальзывает, не желая подчиняться приказу. На лицо словно накладывали фильтр, не позволяя мне узреть хоть одну черту вида этого человека.

— Ворота… — голос незнакомца прозвучал тихо, — уверены?

Голос его изменился. Стал мягче, ниже, почти ленивым. Я хотел ухватиться за слова незнакомца, но мысли вдруг поплыли, теряя между собой связи, становясь как мокрый песок.

Я заставил себя выдохнуть: — Не надо… — проговорил я.

Лебедев оказался рядом, прикладывая к моей голове ладонь: — Что не надо, господин Читалов?

— Путать мне голову…

— Любопытно. — Он посмотрел на меня с интересом. — Большинство в вашем