— Сделаем.

Я помолчал, затем всё же выдохнул:

— И скажите Носову, что я постараюсь выбраться.

— Из Академии?

— Да.

— Вас выпустят?

— Хороший вопрос. Вот и узнаем.

Глава 4

Вернувшись из гостевого павильона, где Фёдор передал новости от Носова, я ещё долго стоял у окна и смотрел на башни Академии. Кристаллы на их вершинах сияли ровным холодным светом, защитный купол едва заметно дрожал над корпусами, а где-то вдалеке шагал очередной голем-надзиратель.

Снаружи это место казалось почти неприступным. Толстые стены. Руны. Купол. Привратники, способные одним словом поставить на колени чужую охрану. Сотни студентов-магов, десятки профессоров, ведомственный надзор, академические правила — всё это должно было быть направлено на обеспечение безопасности тех, кто находился внутри Академии. Это было почти стопроцентной гарантией того, что членов Академии никто не тронет снаружи. Но что, если враг будет изнутри?

Академия была полна молодых магов. Сильных, голодных до признания, злых, обиженных, бедных, зависимых от будущего покровителя или просто глупых настолько, чтобы принять чужие деньги за собственную храбрость. Воробьёвы могли не пытаться протащить сюда убийцу с улицы. Им хватило бы найти внутри одного-двух студентов, готовых «случайно» не рассчитать силу.

Сломанная рука на тренировке. Ожог лица, слишком сильный удар в позвоночник или удар камня. Всё это легко можно было объяснить очередной ошибкой среди магов. Все ведь молодые, мало кто головой полноценно думает, так что ведь можно и простить. Так ведь? Так ещё и профессура вполне может сделать так, чтобы замять скандал, особенно если конфликт произойдёт с кем-то из малых родов.

Я поставил карандаш на дверь. Способ почти смешной, что видел каждый, кто хоть иногда поглядывал детективы. Определил его так, чтобы при любой попытке открыть дверь он просто упал бы на пол. Лучше положить бы какую щепку, она незаметнее, но кто станет обращать внимание на карандаш в комнате студента? Рассеяных в наших рядах более, чем достаточно. Да и решение достаточно простое, а его могут обнаружить далеко не все.

Затем я передвинул кресло так, чтобы в темноте оно давало тень сидящего человека, пришлось даже поставить подушку туда, для полноты всей сцены. Лампу оставил погашенной. На стол положил тяжёлое пресс-папье, трость поставил у кровати, а в уме прикинул, куда первым делом ударить воздухом, если дверь распахнётся.

Глупо? Совершенно точно «да». Но после информации от Носова я был готов пустить в ход любые методы работы. И пусть буду выглядеть последним идиотом, но смогу вовремя узнать врага и уберечь семейство. Плевать, что они не мои кровные родственники. Меня-то они считали братом и мне передали эстафету охраны семьи.

Половину ночи я сидел без сна. Слушал, пытаясь выявить возможную опасность сильно заранее, чем та объявится перед моим носом. Но никто не пришёл, и отчего-то сей факт меня совершенно не успокаивал. Так бы хоть понимал, кто является реализатором моих идей.

К утру я чувствовал себя отвратительно. Голова гудела, глаза резало, в плечах сидела тяжесть. В расписании первым занятием стояли учебные сражения. Обязательные для всех направлений магического обучения. Отлично. Просто прекрасный выбор дня для человека, который подозревает половину Академии в готовности купить себе будущее за его сломанную руку.

Я умылся холодной водой, проверил карандаш, убрал его в карман и вышел. До тренировочного двора я не дошёл. У поворота к галерее меня перехватил Лебедев, совершенно точно меня там и ожидающий, пусть и делал вид, что просто стоял. Но часто ли у профессуры нет никаких задач? Вот то-то и оно.

— Господин Читалов.

Я остановился. Профессор выглядел как обычно: спокойный, сухой, слегка ироничный. Только взгляд был внимательнее, чем хотелось бы.

— Профессор. Если вы по поводу вчерашнего кристалла, то сегодня я ещё ничего не успел взорвать.

— День только начался. Не лишайте себя перспектив.

— Тогда что случилось?

— Вы понадобились мне. Немедленно.

Я посмотрел в сторону двора, откуда уже доносились голоса студентов и глухие удары учебных заклинаний по барьеру.

— У меня учебные сражения.

— Именно поэтому вы понадобились мне немедленно.

Вот это уже было интересно. Лебедев не стал объяснять. Просто развернулся и пошёл по коридору. Пришлось следовать за ним. Формально он был моим куратором. Фактически — человеком, который то ли защищал меня, то ли изучал, то ли вёл к какой-то цели, которую я пока не видел. Возможно, всё сразу. Хотелось бы мне выяснить всё и сразу, но раз такой возможности пока нет, то приходится подчиняться существующей иерархии.

Он привёл меня в малый тренировочный зал без окон. Каменные стены, мягкая защитная сетка на полу, три манекена, стол с учебными кольцами и несколько потемневших мишеней. Пахло нагретым камнем, пылью и старой магией.

— У нас мало времени, — сказал Лебедев. — Ваши сегодняшние сражения могут оказаться менее учебными, чем хотелось бы.

— Вы знаете про Воробьёвых?

— Я знаю достаточно, чтобы не делать вид, что Академия отделена от Москвы непроницаемым стеклом.

— Это не ответ.

— Это лучший ответ, который вы получите до завтрака.

Он взял со стола тонкое металлическое кольцо и бросил мне. Я поймал левой рукой.

— Наденьте на указательный палец.

— Что это?

— Ограничитель импульса. Он не подавляет дар, в отличие от тех ограничителей, которые вам нацепили мятежники на той арене. Этот работает иначе: старается стабилизировать вашу энергию. В условиях вашего неровного импульса это можно назвать быстрым спасением.

Пришлось всё же нацепить кольцо, моментально подстроившееся под размер моего пальца, оказавшееся на удивление холодным. Увидев это, Лебедев указал пальцем на манекен.

— Ваша главная проблема не в силе. Силы у вас не так много, как любят шептать в коридорах. Проблема в том, что вы выпускаете её рывками. Это хорошо в критических ситуациях, но поединок далеко не всегда может закончиться за несколько секунд. В поединке против обученного мага это приведёт к тому, что вас измотают, спровоцируют и добьют.

— Очень вдохновляющее начало урока.

— Я не вдохновляю. Я сокращаю вероятность похорон.

Он поднял ладонь. На кончиках пальцев возник тонкий огненный шнур. Затем вокруг неё легла воздушная оболочка, и пламя вытянулось, не усиливаясь. Щелчок — шнур ударил по манекену и оставил на груди чёрную точку размером с монету.

— Малый атакующий импульс. Не убивает. Не ломает. Не тратит силы зря. Делаете вы.

— Сразу?

— Нет. Сначала будете страдать.

И Лебедев, чтоб его, совершенно не ошибся, и я вправду страдал. Сначала огонь выходил широким и жадным. Потом воздух гасил его полностью. Затем пламя вырывалось из оболочки и пыталось лизнуть стену. Кольцо на