— Собирайся, — командует мачеха.

А что мне собираться-то? Переоделась в это серое платье, взяла сумку с личными вещами, рот закрыла — вот и готова.

Сестрицы уже стоят у кареты. Люси в жемчугах, которые я ей когда-то помогала пришить к корсажу. Кики в новом розовом платье, напоминающем пирожные, которые раздавились на полпути к гастроному.

Мачеха оборачивается:

— Анна, не порти всем настроение. Сядь тихо, не разговаривай лишнего, голову вниз, глаза в пол. Ты едешь лишь потому, что так приказал король. Не вздумай привлекать внимание.

Ага, конечно! У меня тут, между прочим, личная сказка почти портится! А я буду тихо сидеть и не привлекать внимание. Конечно, разбежалась.

Сажусь в карету и закрываю дверь. Мысленно довольно потираю руки — что ж, вперед к новой главе, так сказать!

Карета подпрыгивает на каждой кочке, будто специально проверяет, как я еще держусь после вчерашнего бала, утреннего побоища и гениального мачехиного «платья-сюрприза». И, кажется, единственное, что удерживает меня в относительном равновесии, — это мысль о том, что где-то там, за этими деревьями и холмами, меня ждет дворец, отбор, и… он. Артур!

Сестрицы щебечут рядом — громко, с придыханием, каждое второе слово у них о том, кто как будет «нежно» улыбаться принцу, «естественно» проходить мимо, «небрежно» поправлять локон, будто он сам им туда упал через силу природы, а не после сорока минут манипуляций у зеркала. Я слушаю их и начинаю подозревать, что если бы любовь можно было заполучить количеством визга, то Кики и Люси уже давно управляли бы королевством, а Артур в благодарность носил бы их на руках.

Мне же остается просто сидеть, стараясь не слишком расставлять ноги, потому что платье это, даром что новое, на деле ведет себя как очень старый мешок — стоит пошевелиться, оно тут же угрожающе потрескивает в швах. Чудесно. Представляю, как я сойду у дворца, сделаю шаг… и… будет второй раунд «голого забега».

И вот дворец. Огромный, сияющий, словно его лично драили пятнадцать фей с манией чистоты. Девушки перед воротами — ну, толпа! — кружевная, шелковая, блестящая, напудренная, как будто мода решила устроить собрание редких видов. И среди всего этого великолепия я — в скромном платье, с косой. Да уж, выбиваюсь из общей картины, однозначно. Но, возможно, в этом есть плюс.

Мы вылезаем из кареты. Мачеха еще раз напоминает мне тихим злобным шепотом:

— И запомни, Анна. Ты здесь не блистать и выпячиваться. Ты здесь… просто быть, — типа, мне надо об этом напоминать!

Ну что, Анна, вперед, ты справишься! Если уж ты вынесла мачеху, курятник сестер, бал, фейские подарки со сроком годности в один вечер и побег через полгорода голышом, — то отбор точно тебя не испугает.

Глава 22

Во дворце нас встречает распорядительница. На вид — жутко строгая, ни разу в жизни не улыбавшаяся седая дама лет пятидесяти. Обводит внимательным взглядом нашу компанию: надутую спесью мачеху, расфуфыренных сестриц и меня, серую уточку. Командует:

— Сопровождающие — на выход. Во дворце остаются только претендентки.

Мачеха не успевает рот открыть, как ее вежливо, но настойчиво выводят за дверь. Сестрицы, оставшись без поддержки, заметно скисают, начинают шушукаться. А дама сообщает нам:

— Итак, девочки, мое имя — госпожа Левента. Я распорядитель отбора, и каждое мое слово для вас — закон. Если вы с этим не согласны — сразу идите на выход.

Не дождавшись возражений, берет в руки список и начинает изучать.

— Итак, сестры Анна, Кикилия, Люсинда Ротшибельд. Кто Анна? — поднимает на нас взгляд, и я делаю шаг вперед. — Заселяетесь по двое. Ты живешь в комнате пятнадцать, первый этаж: по коридору и направо.

Ко мне тут же подскакивает лакей и пытается взять мою сумку. Я не даю — зачем, она не тяжелая. Так и говорю парню. Он смущается, шепчет, что положено вещи участниц относить в комнату.

Я кошусь на сундуки сестриц и говорю, что он еще натаскается до грыжи в позвоночнике. Прошу просто показать мне направление. Под внимательным взглядом госпожи Левенты и смешками сестер иду к своему жилищу.

Комната пятнадцать оказывается последней в длинном коридоре. На всякий случай стучу и слышу веселый девичий голос:

— Заходите, кто там такой вежливый?

Открываю дверь в надежде, что моя соседка будет такой же приятной по характеру, как ее голос. Помещение небольшое, но уютное и даже с маленькой террасой, куда выводит стеклянная балконная дверь.

В комнате две кровати, два плательных шкафа, два туалетных столика с пуфиками перед ними. Возле каждой кровати — коврик в тон голубым покрывалам и шторам. В общем, мило, уютно и ничего лишнего.

Обладательница приятного голоса оказывается… тоже приятной. Невысокая, худенькая, с порывистыми движениями девушка. На щеках и носу — конопушки, широкий улыбчивый рот и голубые, как васильки, глаза. Еще волосы — целая охапка волос цвета красного золота, которые она в данный момент пытается уложить в прическу. Получается у нее не очень, потому что волосы длиной ниже попы, и их о-очень много.

— Я Анна Ротшибельд, — представляюсь и выпаливаю раньше, чем успеваю подумать. — Помочь с волосами? Я умею заплетать красивые косички.

— Правда, можешь помочь? — восклицает девушка обрадованно. — А я Лори Красавина. Мой папа был родом из соседнего королевства, поэтому у меня такая фамилия… необычная.

— Красивая фамилия, — одобряю я. Ставлю сумку и иду к туалетному столику, где Лори разложила море расчесок, щеток, шпилек и заколок. Оглядываю их, с уважением произношу:

— Богато у тебя.

— Это мамиными стараниями. Она у меня обожает делать прически. А я вообще не умею с волосами обращаться, хотя она меня все детство учила. Я больше одеждой люблю заниматься. Фасоны придумываю, выбираю подходящие ткани и отделку, — объясняет Лори, пока я начинаю расчесывать ей волосы.

Косится на мое платье и предлагает:

— Могу тебе помочь подобрать и украсить наряд для каждого этапа отбора.

Я вздыхаю.

— С радостью воспользовалась бы твоей помощью, Лори. Но это платье — единственное, что у меня есть. Буду брать принца широкой улыбкой, счастливым блеском глаз и умом.

— Умом — это хорошо. Наш принц Артур — интеллектуал, интересуется историей и древними артефактами, — одобряет Лори.

Она замолкает, но в зеркальном отражении я вижу ее внимательный взгляд, скользящий по моему убогому платью.