Да-да-да! Гречневая лапша. Задолго до того, как китайцы популяризировали свою собу и формат вок в принципе.

Но едем дальше! Соус — отдельная песня. Сладость белого лука, солоноватость и умамность анчоусов, и острота чёрного молотого перца, то есть мгновенный удар по всем рецепторам сразу. Изначально «биголи ин сальса» изобрели как блюдо для бедняков, но после цепочки каких-то невероятных совпадений, — всё-таки я повар, а не историк, — блюдо стало символом Дня Вознесения, когда венецианцы отмечали «обручение» своего нового дожа с морем.

Казалось бы… что сложного в описанном выше рецепте из трёх основных составляющих? Да вот же. Я неспроста дал ребятам именно час времени, ведь этого должно хватить чуть ли не впритык.

Тонко нарезанный лук и анчоусы нужно тушить на медленном огне, с умом добавляя по капельке жирного рыбного бульона до тех пор, пока они не растворятся. Никаких сливок, и никакого томата для связки. Соус «биголи ин сальса» сам по себе состоит из рыбы и лука.

— Ах, да! — крикнул я, чем заставил суетящихся по кухне близнецов остановиться. — Забыл один момент…

С тем я достал из кармана чёрную повязку и туго завязал себе глаза. Туго и плотно, прямо вот по-честному, чтобы вообще ничего не видеть. И, кстати, последнее что я видел прежде, чем лишить себя зрения — это четыре раскрытых настежь рта близнецов, и восемь широченных, шокированных от происходящего глаза.

— Да ладно⁈ — выдохнул Билли. — Шеф, что вы делаете?

— Уравниваю шансы…

— Что? — не понял парень. — Э-э-э… нам тоже нужно повязки надеть, так что ли?

— Нет-нет-нет, ребят, вы будете зрячими, — хохотнул я. — Считайте, что это я так просто развлекаюсь.

И понеслась готовка. Руки помнили всё — каждую полку каждого холодильника, расположение продуктов и инвентаря. Я не видел ингредиентов, но чувствовал их — осязанием, обонянием и, если так можно выразиться, шестым поварским чувством. Я слышал, как начинает шипеть бульон, когда его становится катастрофически мало, и как со временем меняется звук, когда соус начинает густеть.

Я готовил. Готовили и братья. Я слышал их возню и периодическое чертыхание на итальянский манер. Кажется, они справлялись, но… слишком много суеты. Слишком много лишних движений. А что самое главное, так это полное отсутствие уверенности в себе.

Таймер затрезвонил по поводу того, что означенный час минул и я снял повязку.

— Ну что? Да будет дегустация? — спросил я и пододвинул братьям тарелку с моей собственной пастой. — Начнём с меня. Пробуйте.

Билли, Вилли, Дилли и Четвёртый синхронно взяли ложки, извазюкали их в соусе, а затем засунули в рот.

— Замечательно, шеф, — выдохнул Билли, разинув глаза так, будто пытается порвать себе веки.

— Просто потрясающе, — добавил Вилли.

— Мамма миа! — заорал Дилли. — Вкусно-то как! — а Четвёртый вообще не нашёлся что сказать и просто мычал.

— Допустим, — согласился я. — Теперь пробуем ваши.

Близнецы дружно выставили на стол свои тарелки. Я же честно продегустировал все четыре пасты. Причём продегустировал молча, ничего особенно не комментируя. Братья же замерли и ждали вердикт. Который, по моей задумке, им нужно было вынести самим.

— А теперь вы сами попробуйте своё, — сказал я. — И решите, кто из нас победил.

— Да ладно⁈ — воскликнул Билли. — Но это же нечестно!

— Мы не можем судить сами себя! — замотал головой Вилли.

— Всё честно, — отрезал я. — Вы профессионалы или где?

Братья переглянулись. Причём сперва между друг другом, а затем каждый со своей пастой. В итоге пожали плечами и достали новые, чистые ложки. Я же ждал и думал — схитрят или нет? Выберут себя или меня? Что ж… вот и проверим.

Один за другим, братья попробовали собственные блюда, затем грустно посмотрел друг на друга и практически хором сказали:

— Поздравляем с победой, шеф.

— Ах-ха-ха! — хохотнул я. — Ну спасибо. А теперь пробуем вот это…

Развернувшись, я поставил перед братьями ещё три тарелки. Ещё три блюда, которые я успел вслепую приготовить за тот час, пока они сосредоточенно возились с луково-анчоусным соусом. А именно: пряный запечённый перчик с рикоттой, тартар из тунца с цитрусовым гелем и…

— Бутерброд с икрой? — спросил Вилли, на что я улыбнулся и сказал ему пробовать. — М-ммм!!!

Едва сделав укус, парень так сильно выпучил глаза, как будто бы только что узнал о том, что он усыновлён. Ну… единственный из всей четвёрки, ведь без этого уточнения шутейка, пожалуй, будет несмешная. Короче! С идеально круглыми глазами, Вилли начал припрыгивать на месте и пронзительно мычать. А когда прожевал, спросил меня:

— КАК⁈ КАК ВЫ ЭТО СДЕЛАЛИ, ШЕФ⁈

— Каком кверху, — гордо ответил я, и вся четвёрка тут же подхватила:

— Kakom kverhu, mamma mia! Kakom kverhu!

И тут надо бы объяснить, что не так было с тем бутербродом. А точнее даже… что с ним было так. И начну я с того, что это вовсе не бутерброд, а торт. Выполненный в форме ломтика белого хлеба бисквит, вместо масла сливочный крем, а икра сделана из клубничного сока и агар-агара. Почти молекулярка, только без грамма химии.

— Пробуйте-пробуйте!

— Ай-ай-ай! — кричали дорвавшиеся до вкусностей близнецы. — Ну почему оно такое нежное⁈ Как это вообще возможно⁈

— Вкусно?

— До невозможности, шеф!

— Отлично, — кивнул я. — А теперь я задам вопрос. Как вы думаете, ребята, у меня хватает опыта, чтобы самому назначать су-шефа на свою кухню?

Братья замерли и виновато опустили глаза в пол.

— И это я ещё молчу о том, что я владелец этого заведения.

И тишина. И только однолицые с ложками вдоль столов стоят.

— Шеф, — наконец выдавил из себя Билли. — Мы просим прощения. Мы были недальновидны, и…

— Если честно, мы просто развлекались, — закончил за него Вилли. — Просто наше развлечение зашло слишком далеко. Просто синьор Индзаги оказался слишком мнительным и принял ту дуэль. Вот. И мы… И он…

— Простите, шеф! — крикнул Четвёртый. — Простите нас, дураков грешных!

— Принято, — кивнул я. — На этом вопрос закрыт?

— Да, шеф!

— Тогда никаких больше претензий к моему су-шефу не по делу. И уж тем более никаких дуэлей. Всё! Разбежались! Возвращаемся к работе!

— Так точно, шеф!

Улыбаясь, я смотрел в